Реверс
Шрифт:
Кораблёв эпидермисом чувствовал, как электризуется атмосфера в правом секторе.
Абсурдность ситуации крепчала. Прокурор области не призывал ментов прекратить порочную практику нарушения закона и даже не угрожал посадить их в тюрьму, он констатировал данный факт, как свершившийся.
– Каждый начальник горрайоргана, утвердивший хоть одно постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, впоследствии отменённое с возбуждением дела, будет привлечён к уголовной ответственности!
В процессе выступления Бочкарёв распалил себя, демонстрируя непреклонность
Обычно к начальству вопросов не возникает. Но тут ситуация была слишком острой, чтобы проглотить не жевавши. Ряды, заполненные людьми в тёмно-серой форме, зашевелились, загудели.
– Разрешите?! – во втором ряду решительно поднялся плотного сложения полковник. – Начальник УВД по городу Острогу и Острожскому району Сомов.
Аркадьич моментально напрягся, заёрзал:
– Куда он лезет?!
Реален был риск пострадать за настырность поднадзорного начмила. Недолго рулил товарищ Бочкарёв, но прокурорский люд уже уразумел его обычай бить своих, чтоб чужие боялись.
Полковник Сомов со всех ракурсов походил на откормленного заботливой хозяйкой котяру. Загривок с двумя поперечными складками и объёмные щёки туго шевелились, когда он разговаривал. Впечатление, что это зверь домашний, обманывало. За тридцать годков службы он в совершенстве освоил все существовавшие в природе приёмы обороны и нападения.
На простом примере Сомов попытался доказать, что не всякий случай возбуждения дела из «отказного» крамолен.
– Попал избитый гражданин в больницу с ЧМТ [109] . Медэксперт тяжесть повреждений не даст, покамест он не вылечится. Двадцать один день нужно ждать. Больше пролежит – средний вред здоровью будет. Меньше – лёгкий вред, частное обвинение. А нам-то на доследственную проверку всего десять суток законом отведено. И мы вынуждены такой материал отказывать, дожидаться акта СМО [110] , и, если медэксперт написал средний вред, ходательствуем перед прокурором, чтобы «отказник» отменил, и возбуждаем дело по сто двенадцатой статье.
109
ЧМТ – черепно-мозговая травма.
110
СМО – судебно-медицинское освидетельствование.
Судя по деревянной реакции, Бочкарёв не понял, что такое ЧМТ, СМО и какое преступление предусматривает статья 112 УК РФ. Но признаваться в этом он не подумал.
– Гарантирую, что о-очень скоро! – в этом месте голос прокурора сорвался на взвизг. – Я наведу порядок и в бюро судебных экспертиз! Эксперты будут в первый же день давать окончательное заключение!
– Дилетант! – презрительно хмыкнул моложавый крепыш-подполковник, сидевший от Кораблёва через проход.
Саша мысленно развил его тезис: «Откуда у Терминатора возьмутся навыки по части предварительного расследования,
Эти вехи трудовой биографии Бочкарёв скромно умалчивал, когда вещал массам о своём гигантском надзорном опыте. Их раскопала в интернете продвинутая следственная молодёжь.
Начальник областного УВД Малышев решил вставить слово, интонационно стараясь сделать его веским:
– Товарищ прокурор, проверки в отношении сотрудников не должны дезорганизовать нашу деятельность по охране правопорядка.
На разочарованных лицах его подчинённых явственно читался вопрос: «И это всё, на что способен генерал?»
А что мог предпринять в сложившейся ситуации человек в погонах? Призвать к силовому противостоянию с прокуратурой? Обнажить наградное оружие и заставить Терминатора прилюдно сожрать приказ Генпрокурора, а заодно казённый галстук?
Кораблёв видел, как сквозь растерянность на лице генерала проступает выражение озлобленного упрямства. Вероятно, указания им будут даваться за плотно закрытыми дверями в родной вотчине. С учётом мощного административного потенциала милиции, вариантов помериться приборами имелась масса. Можно, к примеру, ГИБДД дать команду на отлов прокурорских, частенько управляющих автотранспортом в состоянии алкогольного опьянения…
Следующий контрудар Саша смоделировать не успел, начался второй акт Марлезонского балета. Ещё более нелепый, чем первый. Бочкарёв начал стругать подначальных в присутствии ментов. Вооружившись толстым синим карандашом, открыжил первую строчку подготовленной ему справочной таблицы.
– Острог!
Аркадьич вскочил, бурый, как варёная свекла. Оправдывая таким образом свою фамилию.
– Застегнитесь! – повелел Бочкарёв.
Аркадьич засуетился и не с первого раза сумел протолкнуть золочёную пуговицу в петельку кителька.
– Буров, у вас двести семь дел возбуждено из отказных за три последних года и первый квартал текущего. Больше всех в области! А сколько процессуальных проверок в отношении работников милиции проведено?
– Сто десять.
– Почему так мало?! Приказ был к сегодняшнему дню проверить все факты укрывательства!
– Объём очень большой. Не успели.
– Что вы там бубните, Буров? Говорите членораздельно!
– Не успели.
– Когда начали?
– В четверг, как только факс от вас пришёл.
– В четве-ерг?! Вы три года назад должны были озаботиться данной проблематикой!
– Дык, не поступало раньше таких указаний! – Аркадьич развёл в стороны руки, открыл широкие вспотевшие ладони.
Вылитый трудяга-землепашец, распекаемый злым барином. Для полного сходства межрайпрокурору оставалось только с хрустом почесать в затылке.
– А уголовных дел сколько возбуждено?
– Дык, ни одного пока…
– Бездельники! – взбеленился Бочкарёв.
Личина безнадёжного простака, с которого нечего взять, в очередной раз спасала Аркадьича.