Реверс
Шрифт:
— Ненавижу! — ещё раз ударила, — Убирайся из нашей с Ваней жизни! — ещё удар уже двумя кулаками, правым попала по руке, и машина вильнула.
Удары от меня посыпались на Антона уже без криков, я только ревела как ненормальная. Мне было так больно и хотелось, чтобы ему хоть чуть-чуть так же. В своём безумном избиении и не заметила, как Антон съехал с дороги. Ему ничего не стоило скрутить меня, затащив на заднее. Лишь задохнувшись от его веса, осознала, что он меня удерживает за руки и орёт ещё громче чем я, уткнувшись
Такое поведение Антона меня вывело из истерики лучше всякой пощёчины. Я замолчала, сжимаемая его руками. Он тоже затих, подняв голову. Мы смотрели друг другу в глаза и подыхали от боли, что в них плескалась.
— Мне тяжело. — шепнула мёртвым голосом.
Освободил моментально. Не было ни монолога, ни диалога. Никаких разговоров. Молча Антон сел за руль, оставив меня на заднем сидении. Я подтянула колени к груди и постаралась успокоиться. Мне нужно было забрать сына, и как-то устроить нашу жизнь. О возвращении к Антону или Жене не могло идти даже речи.
Антон привёз меня в частную клинику. Именно здесь мы уже были однажды, провела пальцем по тонкой полоске шрама и горько усмехнулась. Тогда я думала, что для полного счастья нужны разговоры честные, по душам. Что они решат все проблемы, и если не молчать о чём-то важном можно избежать страданий.
Конечно, такое возможно, только разговоры такие не должны носить односторонний порядок. Расскажи мне Антон, что у него какие-то проблемы, что ему нужно скрыться, я бы всё поняла и приняла. Но он молча всё решил сам. Обманул и предал. С этими горькими мыслями я дошла до приёмного отделения, чувствуя прожигающий спину взгляд.
Врач меня спешно осмотрел, обработал ссадины на руках и определил в палату. Я уже вяло этому сопротивлялась, не хотела показываться сыну в таком виде. Мне нужно привести себя в порядок иначе я испугаю Ваню чёрными кругами под глазами.
— Полежишь тут до завтра. Врач сказал, что у тебя истощение, можно дома восстановиться. Несколько капельниц с успокоительным, витамины и будешь как новенькая. — торопливо пояснил Антон, поглядывая на часы.
Он явно спешил куда-то, чему я была даже рада, тяжело находиться рядом.
— А потом? — это потом меня пугало очень.
Зная, что Иван у Антона, боялась с его стороны шантажа. Безграничное доверие было давно им похоронено. С ужасом осознала, что не знаю, чего ожидать от этого человека.
— Потом отвезу тебя к сыну. — он ещё что-то хотел сказать, но взгляд отвёл и тяжело вздохнув открыл дверь палаты.
Антон ушёл, и я была ему благодарна, что не стал мучить, видя моё отторжение. Сразу же как за ним закрылась дверь пришла медсестра и поставила мне систему.
— Капельница быстрая на десять минут всего. Потом сможете принять душ, и я вам сделаю несколько уколов. — она была абсолютно спокойна, словно это нормально
— Спасибо.
Я лежала на кровати прям поверх покрывала, а по-хорошему мне сначала надо было в душ, переодеться в больничную пижаму, но сил не было. Даже плакать я уже не могла, внутри словно мёртво было, если бы не вопросы. Столько их появилось за сегодняшний день не счесть. За десять минут капельницы не смогла самостоятельно вывести ответ хоть на один из них.
— Ну как вы? В душ сможете сами сходить или вас подстраховать? — поинтересовалась вернувшаяся медсестра.
— Спасибо. Я сама. Можно попросить стакан воды? — о том, что я два дня ничего ни ела и толком ни пила при враче не говорила.
Есть мне не хотелось и так, а вот жажда периодически мучила меня, как и тошнота.
— Да. Конечно. Старайтесь не мочить катетер, аккуратней, а то переставлять придётся. — попросила она, и дошла до стола, где стоял кувшин с водой и стаканы.
Я просто не заметила, что тут есть что-то ещё кроме стойки под капельницу и кровати.
— Держите. — медсестра подала мне стакан воды и вышла, указав на дверь напротив кровати.
Именно за этой дверью был душ и туалет. На полках стояло всё что нужно. Мыло, шампуни, и даже халат. Чистый, свежий, белый халат. Глядя на него, я с остервенением скинула с себя грязные, пропахшие подвалом тряпки. Потом тряслась от холода, сгорбившись над душевой лейкой. Настроить воду погорячей получилось ни сразу, а когда я это сделала в дверь постучались.
— У вас всё в порядке?! — это была медсестра.
— Да. Всё… нормально. — выдавила из себя это враньё, потому что со мной всё было плохо.
Я чувствовала в себе эту трясучку людей, которые сошли с ума. Всё теперь никогда не станет нормальным. Включая в душе воду, я буду вспоминать этот холод заставляющий сгорбиться, а может быть даже ощущать. Вода, еда, солнце, ничего теперь не будет таким, как прежде.
Мне не показалось…
Ставя ногу на поддон душевой кабины, я точно поняла, что я сломана. Я уже не человек, а существо, которое живёт просто потому, что оно живо. Организм функционирует, но ему всё равно, потому что, всё теперь как реверс возвращает. На кладбище, на виллу, на тот ватный матрас…
С каким остервенением я сбрасывала с себя одежду, с таким и выдавливала гель для душа на мочалку и тёрла кожу до ссадин. Пришлось вытащить из вены систему, она мешала. Хотелось отмыться от всего, забыть, забить так глубоко, чтобы не вспоминать никогда, потому что мне-то всё равно, но есть Ванька. Ему не всё равно, для него должно светить яркое ласковое солнце.
Я ещё долго была в душе. Медсестра за дверью нервничала, проверяла меня, стуча по нескольку раз в дверь, но, когда я всё же вышла её в палате не было. Зато у окна стоял Евгений.