Реверс

Литвин Светла

Какая разница?! Его не вернуть…Рвано выдохнула и шагнула к яме.

Яма.

Земля из ямы.

Она нехолодная, она сырая и не только марает ладонь, она слабо с трудом, но и отрезвляет. Сжала пальцами твёрдые комья разминая, делая мягче, занесла руку над ямой с гробом только разжать пальцы не могу. Не могу. Разжать, словно перейти черту, где его точно уже нет и никогда рядом не будет. Не могу поверить.

Разжала. Когда сделала вынужденный вдох. Слёзы в прямом смысле душили, стискивая горло. Они там в этом горле

и встали, чтоб их выпустили нужна ночь. Мягкая земля упала бесшумно словно и не бросала ничего, только рука, покрытая землёй, свидетельствует, что бросала. Отступила на шаг назад, от того что горизонт качнулся в глазах.

Когда всё завершилось и люди, пришедшие на похороны Антона, заложив свежую землю венками разошлись, я забрала у Игоря Ваню, оттерев перед этим руку влажной салфеткой, чтоб не касалось, хотя его и так уже коснулось.

— Я оставлю. Дождусь. — Игорь ушёл, а я спустила сына на землю присев на корточки придерживала рядом с собой.

Только в этот момент осознала, что тут сухо. Дождя нет. Весь город затянули непроглядные тучи, а над кладбищем холодный весенний свет и сухо. И опять к осознанию этого меня подвёл только сын.

Холодной леденяще — белой гравировкой по серому мрамору его имя, прочитала с жжением в глазах.

Алиев Антон Евгеньевич

Даты начала жизни и её конца.

Любим

Помним

Скорбим

Каждое слово как приговор. Лесенкой вниз…

На памятной плите не было фотографии, я не позволила. Мраморная плита перед могилой последнее место, где я хотела бы видеть его фото ведь оно весит над кроваткой нашего сына.

— Цеточки. — пока я топилась в своём горе, Ваня отошёл от меня и потянулся к венкам, я перехватила в последний момент.

Успела за секунду до…

Про себя, давя в себе истерику, прося у Антона прощения и обещая вернуться про себя позже, уходила унося на руках сына.

Плохая, глупая, идиотская идея привозить его сюда.

Когда вышла за ворота все уже разъехались. Во времени я терялась в последнее время часто. Мне казалось, что я меньше минуты пробыла с могилой мужа наедине не считая маленького Вани, а на самом деле дольше. Все успели разъехаться или просто торопились убраться поскорей. Один Игорь ждал, подъехав почти к воротам.

— Садитесь я довезу до ресторана. — он распахнул перед нами заднюю дверь.

— Поминки. — сказала устало, с пониманием, что не выдержу. — Нет. Я не могу. Я домой, Ванька спать скоро захочет. — бессовестно прикрылась ребёнком.

— Уверена? Нехорошо это. Что поду..

— Похер. — произнесла беззвучно, одними губами, потому что Ваня на руках, — Мне всё равно что и кто скажет. Я сама, дома, мне свидетели не нужны.

— Садитесь, отвезу домой. — Игорь кивнул в пригласительном жесте, я сделала шаг и осеклась.

— Мы на своей. — «мы» как огонёк зажигалки, еле теплящийся в этом ледяном форпосте, оглянулась

убедиться, что я на машине сама приехала, и не брежу.

— В таком состоянии за руль? Не дури Агата. Садитесь. — Игорь был настойчив, но мои загоны непобедимы.

— Я нормально. Дорога отвлекает. — она действительно отвлекает, за спиной сын, его должна беречь и это понимание как плот среди океана держало от падения в ледяную бездну.

— Мама пути! — неожиданно Ваня сделал финт руками, выпрямился весь так, что скатился с моей руки на асфальт, я не смогла удержать.

Даже курточку одёрнуть не успела, как мой сын побежал обратно. Бежал он с раздирающими мою душу криками.

— Папа! Папа! — звонким, пронзительным голоском.

Как молотом по вискам, по ушам, по сердцу, каждый детский выкрик.

Я не успела себя казнить за то, что привезла сына на кладбище наивно полагая, что он мал и не поймёт ничего. Решить только успела, что он бежит к могиле своего отца. Но это было не так. Он бежал в сторону мужской компании из трёх человек движущихся к воротам ведущим на кладбище.

И облегчение, и напряжение бессознательное, почти безумное.

— Ваня стой! — опоздало я бросилась за сыном, но не успела догнать раньше, чем он врезался в одного из мужчин.

— Девушка! Ребёнка заберите! — один из мужчин одёрнул Ваню от мужчины, стоящего посередине…

Взгляд на лицо Антона и лёгкие с хрипом выбило из груди, а рухнувшая на меня темнота поглотила меньше чем за секунду…

Глава 2

За три года до…

— Такс… — на букве «с» Антон свистнул, — Заберём место у немцев.

— Уверен? Сколько денег потеряем с каждой точки и потом они за этот месяц вперёд проплатили. Как забрать? — вопрос подразумевал иное.

Кому отдать место под солнцем?

— Агата, это исключение из правила. За этот месяц раньше заплатили, зато до этого полгода тянули за яйца несчастного кота. Они у него уже отвалились. Наверное. Какой месяц с них постоянные затыки. Как только не поступит оплата в срок, не ждём, отдаём место ЗАО Электрогорский завод ЭКО что-то там, я тебе скину на почту.

— Бесплатно? — мои брови наверняка уползли на макушку от удивления, что развеселило Антона.

— Благотворительность. — пафосно произнёс Алиев, сделав взмах рукой, и с улыбкой добавил, — Поддержим отечественного производителя в воспитательных целях заграничного буржуя. — и уже серьёзно, — Запускай машину возмездия. — затем пауза на две секунды и вопрос, — Что вечером делаешь? — из выражения его лица невозможно было понять, какова цель интереса.

— Какое-то важное мероприятие планируешь? — моим нервным напряжением в этот момент можно было осветить два квартала, а то и три, если бы оно было способно выдавать ток.