Реванш

Ромеро Мариэла

Пожаловаться же Фернандо мог – и очень горько – на своих сыновей. Он прекрасно понимал, как будет негодовать Алехандро, как будет отчаиваться Гильермо, но вот чего он не ожидал, так это того, что Рейнальдо, сын, которого он воспитал по своему образу и подобию, придя к нему в тюрьму, бросит ему в лицо:

– Я не буду тебя отсюда вытаскивать!

Он этого никак не ожидал, и это было для него страшным ударом.

Ведь если Фернандо и рвался к богатству, то только ради сыновей. Он хотел иметь мощную и самовластную империю Мальдонадо, хотел, чтобы они были сильными, могучими,

независимыми, чтобы сами диктовали всем законы. Выстроить новую империю он мог, но вот вернуть сыновей?.. Только это и угнетало старика Фернандо. И как угнетало!

А Гильермо и вправду был в отчаянии. Он порывался бросить юриспруденцию: на страже какого закона мог стоять человек с фамилией Мальдонадо? И вдруг совершенно неожиданно он обрел поддержку в Сандре. До этого он постоянно искал с ней встреч, надеясь хотя бы на небольшую дружбу, доверие. Но Сандра обращалась с ним со снисходительной пренебрежительностью. Когда Гильермо сказал, что будет работать ради нее, она весело рассмеялась.

– Хоть озолоти меня, мой мальчик, я все равно буду жить, как живу. Мне нравится мой образ жизни. Я всегда умела только танцевать и заниматься любовью и никогда не любила никаких проблем. Так что оставь меня в покое, я терпеть не могу поучений.

Понемногу Гильермо привык, что такая вот у него мама. Он познакомил ее с Виолетой, и Виолете она страшно не понравилась. В Сандре, капризной куколке, точеной статуэточке, не было ничего, что могло бы вызвать дружеские чувства в прямодушной, ответственной девушке. Но Гильермо нравилась его вздорная мама-девочка, ему нравилось воображать ее на сцене, восторженные крики публики, корзины цветов.

И когда он почувствовал, что выбит из седла и не знает, что делать, он пришел к ней.

– Самое страшное, что я ничего-ничего не могу поделать с тем, что произошло, – пожаловался он. – Мне нужно научиться как-то с этим ужасом жить, – добавил он.

– Ты прав, мой взрослый мальчик, не позволяй жизни погубить тебя за то, чего ты не совершал. Подними голову, милый, и держи ее высоко. – Ее прервал телефонный звонок. – Я занята, сегодня я занята, – ответила по телефону Сандра.

– Мама, я сейчас же уйду, – заторопился Гильермо.

– Нет, сын, этот вечер принадлежит тебе. Ты у меня особый, самый драгоценный посетитель.

И неожиданная жертва со стороны Сандры стала самым большим утешением для Гильермо.

Он жил по-прежнему с Алехандро в доме, который принадлежал теперь Авроре, и в котором она все переделала, переменила обои, мебель всю утварь, все безделушки. Она не хотела оставить здесь ни малейшего воспоминания о прошлом, она хотела, чтобы этот дом на самом деле стал ее домом.

И Гильермо тоже захотелось иметь свой дом.

– Что ты скажешь, Виолета, если я предложу тебе выйти за меня замуж? – спросил он.

– Скажу, что люблю тебя, – отвечала она, сияя.

Виолета была счастлива услышать предложение любимого. Гильермо был самым главным человеком в ее жизни, они давно встречались, и вот теперь будут мужем и женой.

Правда, встал вопрос с квартирой. На квартиру они еще пока себе зарабатывали. Но и тут на помощь пришла Сандра.

– Я очень рада, что ты

женишься, сынок, – сказала она. – Ты сделал правильный выбор. Виолета – человек без подделок и фальши, с ней тебе будет хорошо. А жить вы можете пока у меня.

– Но, мам, я совсем не хочу стеснять тебя. У тебя свой образ жизни, а мы…

– Я уже переменила его, и ты останешься доволен своей легкомысленной мамочкой, сынок!

Альберто и вся компания от души поздравили жениха и невесту. Луиджи, который совсем недавно женился на Лиле, заявил:

– На основании собственного опыта подтверждаю: ты принял самое правильное решение!

Очень рада была за Виолету и Исамар. И, несмотря на то, что после перенесенных волнений, переутомления, нервного истощения – Архенис внимательно и бережно лечит ее, счастье Виолеты для нее самое лучшее лекарство от бед и горестей.

Зато Фернандо хоть и был не более чем заключенным, хоть и сидел в тюремной камере, почувствовал себя оскорбленным: никто его не спросил, никто не сообщил ему о таком важном шаге официально. И он стал пенять Росе, которая принесла ему эту новость:

– Твоя сестра всегда зарилась на мои деньги! Она всегда хотела стать Мальдонадо!

Роса сперва с обидой, а потом с сочувствием посмотрела на него:

– Знаешь, Фернандо, она выходит за него, потому что так любит, что ей неважно, что у него ни гроша и фамилия у него Мальдонадо.

– Прости, Роса, – закусил губу Фернандо, – я был не совсем прав.

– То-то, – рассмеялась Роса.

– Я страдаю, Роса, что сыновья оставили меня. Я несправедлив от горя. Понимаешь? – взгляд у Фернандо был жалобный.

– Понимаю, – ответила Роса.

И она пошла к Рею поговорить о Фернандо.

– Рейнальдо! Ты должен что-то предпринять, чтобы Фернандо освободить из тюрьмы. Я понимаю, ты злишься на него из-за Брихиды, но все равно он тебе отец.

– Хоть ты и любовница моего отца, но это не дает тебе права вмешиваться в дела моей семьи, – возмутился Рей. – Не тебе мне указывать, как поступать.

– То, что я любовница, не мешает мне быть правой. Вы одна кровь, и ты всегда был с ним рядом. Он всегда поддерживал тебя в самые трудные моменты, вспомни, Рейнальдо!

– Он лишил меня самого главного в жизни – матери! Скрыл из отвращения и стыда!

– Не говори глупости, Рей. Он просто не хотел, чтобы ты рос в нищете, вот и снял с Брихиды все заботы, забрав тебя к себе, чтобы ты рос вместе с твоими братьями. Он заботился о тебе. Он всегда любил тебя!

– Ты думаешь, я забыл? – вскинулся Рейнальдо.

– Тогда подумай еще разок хорошенько! Он одинок, он тоскует. Навести его, Рей! Он всегда любил тебя, и сейчас ты ему очень нужен.

Глава 41

А следствие между тем шло своим чередом, искали свидетельницу Долорес Сиерру. Ее показаний было бы достаточно, чтобы Фернандо Мальдонадо на долгие годы остался в тюрьме. Когда Фернандо попытался отвести от себя хотя бы одно обвинение – обвинение в убийстве Торреальбы, мотивируя это сроком давности, следователь ему ответил, что срок начинает считаться со дня обнаружения мертвого тела.