Реванш

Ромеро Мариэла

– Все плывет, плывет… У меня было какое-то важное дело! Ах да, вспомнила: пора выгуливать моих собак! Где Тула? Мы идем с ней на пляж выгуливать собак! – Аврора говорила все это и трудно было усомниться в ее сумасшествии: таким неуверенным стал ее взгляд, порывистыми движения.

– Подпиши вот здесь, – настаивал Фернандо.

С криком: «Тула! Тула!» Аврора выбежала из комнаты.

Самуэль Агирре только и делал, что уговаривал Марту уехать обратно в Соединенные Штаты. Он даже согласился, чтобы с Мартой об отъезде поговорил Луис Альфред, которому перед этим он отказал от дома. Словом, он шел на все, лишь бы увезти из этой страшной страны свою Марту.

– У меня здесь один-единственный враг, –

твердила Марта, – это Исамар Медина. Теперь ее посадят в тюрьму, и мне некого будет бояться. А сестру я должна разыскать; в этой, как ты выражаешься, страшной стране ей грозят те же самые опасности, что и мне.

Глава 24

Алехандро поспешил обрадовать отца счастливой вестью: завтра они с Исамар поженятся, и свадьба будет в доме Мальдонадо. Лучшего подарка Алехандро не мог сделать дону Фернандо. Исамар была именно та жена, которая нужна Алехандро, считал Фернандо, клан Мальдонадо должен расти, распространяться, и дон Фернандо ради могущества своего клана был готов на все.

Он немедленно облачился в парадный костюм и поехал вместе с Алехандро к Исамар. Дон Фернандо хотел лично выразить свою радость. Исамар обняла его и по-дочернему прильнула к груди. Алехандро растроганно смотрел на них.

– Все у нас будет хорошо, дочка, – заверил дон Фернандо. – Все будет просто отлично!

Вернувшись домой, он отдал распоряжение готовиться к свадьбе. Тула, Энкарнасьон засуетились: нужно было закупать провизию, напитки. Дон Фернандо позвонил судье и попросил приехать, чтобы составить брачный контракт. Элисенда демонстративно отстранилась от праздничных хлопот. Она терпеть не могла эту плебейку, которую не приняли бы ни в одном порядочном доме, и только бесстыжий грубиян Фернандо мог привечать и голубить. Элисенда принарядилась и отправилась навестить Агирре. За последнее время он сделался ее главным утешителем во всех печалях и огорчениях. А как он был мягок, как воспитан, как деликатен! Элисенда безоговорочно принимала его мягкость и воспитанность за привязанность к ней. Своей привязанности она не скрывала, при встрече нежно обнимала Самуэля и целовала его, словом, вела себя так, будто они были влюбленной парой. Агирре смущала ее манера поведения, но вместе с тем она казалась ему трогательной. В общем, как бы там ни было, он не отталкивал Элисенду, он ее терпел.

Зато кто уж не терпел Элисенду, так это Марта, и не раз она выговаривала отцу за его мягкость и терпеливость.

– Никогда не поверю, – говорила Марта, – что в твоем вкусе глупые клушки, которые бесстыже вешаются мужчинам на шею.

– Зачем ты так, Марта? Элисенда – достойная, чувствительная женщина, она много страдала в жизни, и не делает ничего дурного.

– Она замужем, папа! И ничего достойного в ее поведении я не вижу! – негодовала Марта.

– Стоит ли так горячиться, дочка? – пытался смягчить ее Агирре, но безуспешно, Марта была непримирима.

Увидев входящую Элисенду, Марта поджала губы и процедила:

– У нас с отцом назначена встреча.

– И чудесно! – проворковала Элисенда. – Я ведь к вам на минуточку. Мне просто не хотелось оставаться дома, там суета: бурная подготовка к свадьбе, а мне эта свадьба не по душе.

– К свадьбе? – Марта побледнела. И в голове быстрее молнии замелькали мысли: как, Исамар еще не в тюрьме? Почему? Ах, да! В полиции сказали, что нужны еще какие-то дурацкие улики, нужны доказательства! А их нет и в помине. Как будто одного ее, Марты, заявления мало? Противно жить среди абсурдных формальностей! Вот преступники и расхаживают годами на свободе!

Вопрос со свадьбой был решен так скоропалительно, что Исамар даже растерялась. А Гойо стал мрачнее тучи, он не одобрял решения Исамар, молчал и мирился,

пока была неопределенность, но теперь, когда Исамар попросила его быть на свадьбе свидетелем…

– Я не переступлю порога дома Мальдонадо, – жестко ответил Гойо.

– Тогда ты отдашь мою руку Алехандро в церкви, – грустно сказала Исамар.

– Так и быть, – тяжело вздохнув, ответил Гойо: он слишком любил Исамар, чтобы испортить ей день венчания. – Но мне жаль, Исамар, что у тебя на свадьбе не будет никого из твоих друзей – ни Альберто, ни Хулио, ни девочек. Ведь никто из них не пойдет в дом к Мальдонадо.

– Мне жаль, Гойо. Но со временем вы все убедитесь, что сеньор Фернандо совсем не такой, как вам кажется, и ваша ненависть к нему постепенно сменится дружеской приязнью, – убежденно сказала Исамар.

Гойо только еще раз тяжело вздохнул, поглядев на Исамар.

Однако прежде, чем погрузиться в свадебные хлопоты, Исамар должна была довести до конца начатое дело, и она отправилась с визитом к Ферейре. Порадовав Мерседес у своей чудесной, новостью и пригласив ее на свадьбу, Исамар прибавила:

– Знаешь, мне хотелось бы повидать дона Лоренсо.

– Он рад будет тебя видеть, – радушно ответила Мерседес и охотно оставила их одних.

При виде Исамар на лице Лоренсо изобразилось что-то куда более сложное, чем радость: выжидательно и напряженно смотрел он на светловолосую девушку – с чем пришла она? Чего от нее ждать?

Исамар не стала долго испытывать его терпение.

– Мне все известно, Ферейра, – начала она, – даже то, что вы похитили у меня документы. И эта кража только подтверждает вашу вину. От Лилы я знаю, что вы прекрас¬но можете говорить, но делаете это только с вашим сообщником Ускатеги! Так вот: вы убили моего отца, Ферейра, и должны мне за это ответить!

Ферейра тяжело вздохнул: разве он не расплачивается каждый Божий день? А вот Фернандо, главный виновник, по-прежнему процветает…

– Сперва выслушай меня, Исамар! Ты можешь мне не поверить, но выслушать меня ты должна. Я расскажу тебе все, как было. Да, мы с Ускатеги причастны к смерти твоего отца, но только как сотоварищи Фернандо Мальдонадо. Фернандо ведь был бедняком и все свои деньги зарабатывал на контрабанде. Земли твоего отца лежали как раз посредине пути, по которому доставляли контрабанду. Если бы можно было доставлять ее по земле твоего отца, путь сократился бы вдвое, и опасность уменьшилась. Как только ни уговаривал Фернандо Леонидаса, чтобы тот расстался с землей, но Торреальба уперся, и ни в какую. Он понимал, для чего понадобилась земля Фернандо, и не хотел, чтобы ее, как он выражался, поганили. После мирных разговоров да уговоров дело дошло до угроз, где угрозы, там и до стрельбы недалеко. Так оно и случилось, когда мы все втроем приехали к Леонидасу, а он в очередной раз послал нас ко всем чертям. Человек он был крупный, могучий, Фернандо ему едва до подмышек доставал. Стоит посреди двора словно племенной бык, уперся, с места не сдвинешь, ну, Фернандо посуетился-посуетился и выстрелил. Мы-то не стреляли, но закапывали вместе, что было то было, и имение Фернандо, чтобы глаза отвести, когда срок розысков прошел, записал на меня. А там уж делал, что хотел. Вот тебе и вся правда!

Как жить Исамар дальше? Что делать? Чувство боли от потери отца несколько притупилось, правда же о Фернандо полоснула по самому сердцу. Узнать, что твой будущий свекор убил твоего отца, узнать перед самой свадьбой, каково это?!

А Ферейра стоял на коленях, моля Исамар не обмолвиться ни словом Мерседес.

– Она святая, дочь у меня святая, – со слезами твердил он. – Ты ведь и сама знаешь, Исамар…

– Ах, у него Исамар, – раздался за дверью оживленный голос Фернандо, и Ферейра мигом уселся в кресло и окаменел в позе расслабленного паралитика.