Реванш
Шрифт:
Всеми силами стараясь стереть эти воспоминания, Бэл разглядывала искрящийся бриллиант на подаренном ей в день помолвки кольце. Родерик пришел бы в ужас, узнай он о ее интересе к первому встречному. Накануне вечером, когда она решительно охладила его пыл, он, грустно улыбнувшись, сказал:
– Как тебе всегда удается оставаться такой сдержанной? Ведь это же трудно!
Трудно? Для нее это было очень легко. Обеспокоенная его вопросом, она поинтересовалась:
– Надеюсь, ты не считаешь меня холодной?
– Нет, конечно, милая. С такой
Еще какое-то время Бэл вяло размышляла о своем женихе, но непокорные мысли рвались к смутившему ее незнакомцу.
Какое счастье, что они больше никогда не увидятся!.. Но почему-то эта мысль вызвала больше сожаления, чем радости.
Когда совещание наконец закончилось и директора, разговаривая, покидали кабинет, Бэл обратилась к отцу:
– Ты уверен, что все-таки не приедешь в Кент на эти выходные?
– Абсолютно уверен, – Петер похлопал дочь по руке, – я не хочу никуда уезжать из Лондона, на случай если Эллен позвонит… Родерик заедет за тобой?
– Он уехал из города по делам, так что я поеду одна.
– Тогда поторапливайся.
– Обещай, что не будешь волноваться.
– Конечно, не буду. – Отец грустно улыбнулся. – Пока не решен вопрос с акциями Эллен, не о чем особо волноваться.
– Ты дашь мне знать, когда она объявится?
– Разумеется.
После прохладного освежающего душа Бэл, оставив волосы распущенными, переоделась в темно-синее платье без рукавов и босоножки на низком каблуке.
В последнее время она редко носила высокие каблуки: Родерик был всего на несколько сантиметров выше ее, и Бэл уже в начале их знакомства поняла, что он терпеть не может, когда она возвышается над ним.
Сумка была собрана и ожидала хозяйку. Подхватив ее, Бэл вышла из дома и села в свой «кавальер».
Час пик еще не наступил, поэтому выезд из Лондона был относительно свободен. За рулем она думала о предстоящих выходных.
Родерик владел холостяцкой квартиркой в Сити, но, не являясь большим любителем городской жизни, предпочитал уикенд проводить в родном доме, в Кенте.
Его родители были всегда рады Бэл, просили не церемониться и приезжать без приглашения, чем она часто пользовалась после помолвки с Родериком. Иногда к ней присоединялся отец, мечтавший о тихих выходных.
На сей раз выходные намечались совсем не тихие – на празднование сороковой годовщины совместной жизни Бентиков должны были собраться все родственники и друзья.
Как только автомобиль Бэл показался на мощеной площадке перед домом, стены которого были украшены вьющимися растениями, Дафна Бентик, хрупкая женщина с седыми локонами, обрамлявшими жизнерадостное лицо, выбежала ее поприветствовать.
– Как я рада тебя видеть! Родерика пока нет, а мне, как назло, нужно еще заскочить к приходскому священнику. Но ты ведь сможешь сама устроиться?
С этими словами она понеслась к старенькому «бентли», припаркованному перед бывшими конюшнями, давным-давно перестроенными в гаражи.
Улыбнувшись, Бэл вынула сумку из багажника и, оставив ключи в замке зажигания, направилась к дому.
Не успела она войти, как в холле, стены которого были обиты дубовыми панелями, появилась Маргарет Макдугал и предложила:
– Чашечку чаю?
– С удовольствием. Только отнесу вещи – и спущусь.
В очаровательной уютной комнатке с обоями в розовых тонах и немного старомодной мебелью Бэл распаковала сумку и убедилась, что подарок доехал в целости и сохранности. Это была фигурка работы Джесса Харланда для бесценной коллекции Дафны и Роджера Бентик. Статуэтка изображала молоденькую девушку в джинсах, с робким, но пристальным взглядом. По совету Родерика Бэл решила не заворачивать ее в подарочную бумагу, а просто выставить перед юбилярами на столе – утром, за завтраком.
Бережно устроив фигурку на туалетном столике, Бэл помыла руки, причесалась и спустилась в огромную кухню.
На дубовый стол гигантских размеров, достойный украсить средневековый пиршественный зал, Мэгги водрузила большой заварочный чайник, блюдо аппетитных бутербродов и домашний пирог.
– Мм, как вкусно выглядит, – оценила Бэл.
– Милости прошу.
– А вы не составите мне компанию?
– Пожалуй, выпью чашечку.
Ничуть не опасаясь за свою стройную фигуру, Бэл с удовольствием съела пару бутербродов и кусочек пирога. Когда она допивала вторую чашку, открылась дверь и на пороге появился Родерик.
Хоть его и нельзя было назвать красавцем, внешность Родерик имел приятную: густые темные волосы, тонкое интеллигентное лицо и ясные глаза орехового цвета. Пожалуй, он выглядел несколько изнеженным, даже женственным, зато характер у него был вполне мужской. Деятельный, с широким кругозором, остроумный, он сразу понравился Бэл. Познакомились они в начале весны, на деловом совещании.
– Вот ты где! – Родерик наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. – Я видел твою машину, но решил, что ты пошла прогуляться.
Опускаясь на стул, он поинтересовался:
– Ты уже, наверное, видела маму? Она тебе сказала, что пришлось пригласить Сьюзи? – Не дожидаясь ответа ни на один из своих вопросов, он продолжал: – Вышло очень неудобно. Ты ведь знаешь, что мы дружим домами. Так вот, когда приглашали ее родителей, предполагалось, что Сьюзи будет еще за границей. Но вчера вечером она вернулась, и маме ничего не оставалось, как пригласить ее тоже. Надеюсь, ты не возражаешь?
– Конечно, нет, – поспешила заверить его Бэл, на самом деле предпочитавшая, чтобы Сьюзи так и сидела себе за границей.