Шрифт:
Глава 1
Прекрасный весенний денек в Париже, где-то пополудни. Мощный спортивный «ягуар» мышиного цвета с поднятым верхом катил по набережной Конферанс по направлению к площади Согласия. Определить с ходу рост сидевшего за рулем водителя было невозможно, но не вызывало сомнений, что то был высокий, стройный мужчина. На его энергичном и бронзовом от загара лице, увенчанном ежиком темных волос, лежала печать той железной воли и решительности, поколебать которые могли лишь далеко не ординарные события. Поскольку дело было в воскресенье, когда во французской столице
Тем не менее, немного не доезжая до моста Инвалидов, он слегка притормозил. Его внимание привлекла группа зевак — как детей так и взрослых, — столпившихся вокруг нищего. На плече последнего примостилась удерживаемая стальной цепочкой обезьянка, выделывавшая презабавные трюки. Получалось это у неё настолько ловко, что мужчина с волосами щеточкой выключил зажигание и, с удовольствивем стал наблюдать за ужимками и кульбитами четверорукого создания, хотя давно уже вышел из того возраста, когда с легкой беззаботностью следят за проделками дрессированных животных. Одновременно он рассеянно, как бы боковым зрением, оглядел бродячего фокусника. Худой, отметил он машинально, ссутулившийся человек, хотя в бытность, должно быть, пока его не скрутил ревматизм отличался незаурядным ростом. Одет незнакомец был в длинный кафтан, разорванный и перепачканный чем-то зеленым. Его помятая с опущенными полями шляпа скрывала всю верхнюю часть лица. Выглядывала лишь густая и всклокоченная борода. Бросались в глаза его тщательно забранные перчатками кисти рук.
Спектакль закончился, и обезьянка мигом очутилась на конце вытянутой руки хозяина, поводя пустой кружкой в сторону зрителей. Зазвенела, стукаясь о её дно, мелочь. В этот момент фокусник вскинул голову, и владелец «ягуара» смог рассмотреть его лицо — широкое, монголоидного типа, смуглое и с приплюснутым носом. Но самыми впечатляющими были глаза: раскосые, с золотистыми зрачками, они, похоже, совсем не двигались и ничего не видели вокруг, словно выточенные из стекла. В них не было ничего не только от человека, но и вообще от живого существа — и тем не менее, они явно все зорко подмечали.
Всего на какой-то неуловимый миг приоткрылось это лицо. Но этого оказалось достаточным, чтобы подстриженный бобриком человек резко вздрогнул и судорожно вцепился в баранку.
— Он! Неужели? — выдохнул водитель, встряхивая головой, словно отгоняя наваждение. — Нет, это же невозможно… я точно знаю, что он погиб… Немыслимо…
Он жадно потянулся, пытаясь ещё раз поймать лицо нищего. Но тот, собрав пожертвования, уже отвернулся и вместе со вскочившей ему обратно на плечо обезьянкой отошел к парапету набережной Сены и, облокотившись, уставился в её мутные воды.
Хозяина «ягуара» внезапно охватила настоящая паника, его губы непроизвольно прошептали:
— Если это ОН, следует немедленно смываться отсюда. Пока не заметил! И как можно скорее!
Он включил передачу и помчался вдоль реки. Но через сотню метров, успокоившись так же внезапно, как и разволновался, водитель приткнул «ягуар» к тротуару рядом со слонявшимся по набережной полицейским.
— Простите, не могли ли бы вы мне помочь?
Блюститель
— К вашим услугам…
Человек с прической бобриком, кивком головы показал на нищего, застывшего в позе любителя поглазеть на струистый бег реки.
— Знаком ли вам этот весьма необычный персонаж? — спросил он.
Ажан посмотрел в указанном ему направлении.
— Вы хотите сказать, этот субъект с обезьянкой?
— Да, да, именно его я и имел в виду.
Служивый человек утвердительно тряхнул подбородком.
— Он мне известен… Примерно с месяц каждый божий день появляется тут после обеда, развлекая прохожих выкрутасами своей обезьянки и собирая подаяния. Вреда от него никакого, так что мы не придираемся…
Но с какой стати вы расспрашиваете о нем? Вы что, заинтересовались его особой?
— Не я… Но у меня есть друг — директор цирка, и мне известно, что как раз сейчас он нуждается в пополнении дрессированных животных. А эта обезьянка ловкая бестия, неплохо прирученная… В конечном счете, как я понял, если мой приятель проявит интерес , то он всегда сможет отыскать этого попрошайку здесь, раз тот околачивается в этом месте каждый день…
Объяснив таким образом причину своего любопытсва, человек с волосами ежиком вежливо поблагодарил представителя службы порядка и рванул с места в сторону Лувра. Вскоре он уже форсировал мотор своего «ягуара» свверх всякой меры. Плотно сжав челюсти водитель непрерывно повторял, будто заклинание:
— Уверен, что это Он!.. Конечно, Он!.. Эти неповторимые глаза… К тому же, монгол…
Но спустя несколько секунд, словно очнувшись, он мотнул головой.
— Нет, никак невозможно!.. Просто немыслимо… Я ведь абсолютно уверен, что он погиб…
Однако почти тут же забормотал снова:
— Но в то же время, кто же это, как не Он? А эти ручищи в перчатках… И одна из них, возможно, искусственная… Разве не похвалялся он, что смерть его не берет? Чушь какая-то, бессмертных людей не бывает… Но ведь он — воплощение самого Сатаны!
Водитель настолько погрузился в свои головоломные выкладки, что проскочил на красный, и его едва не протаранили справа. Спасли лишь мгновенная реакция и жесткий, со всей силой, удар по педали газа.
Продолжая свой путь вдоль Сены, человек в «ягуаре» добрался до моста Руайяль и, переехав через него, очутился на набережной Вольтера. Машина остановилась перед внушительным, с солидными воротами, зданием. Незнакомец легко спрыгнул на тротуар и столь решительно устремился в крытый вход, что едва не опрокинул шедшую ему навстречу пожилую женщину.
— Что стряслось, командан Моран? — изумилась та. — Похоже, вы сильно взволнованы…
И только тогда он, казалось, сообразил, что столкнулся нос к носу с этой почтенной дамой, которая оказалась ни кем иным, как консьержкой этого дома. Даже загар не смог скрыть его смущения. Командан рассыпался в извинениях.
— О, извините меня, мадам Дюран, но я, действительно, так занят, так занят… и не говоря больше ни слова, он бросился в коридор и взлетел, шагая через ступеньку, по лестнице к себе в квартиру. Быстро заперев дверь, он проскочил в салон-кабинет, пошарил в ящике, вытащил оттуда какой-то предмет и, положив его перед собой, уселся за рабочий стол.