Реванш у смерти
Шрифт:
Ни с того, ни с сего, пришло осознание — Тарелл действовал на каких-то инстинктах. Животному требуется лишь минута, чтобы полюбить человека, остаться равнодушным или возненавидеть. Сразу вспомнился мой пес… Громадный кавказец. Щенком, неповоротливым шариком на коротких лапах он по-хозяйски зашел в квартиру, поочередно обнюхал членов семьи и разлегся на моих ногах. Выбрал. Я могла чистить ему зубы, уши, мыть отвратительно пахнущим шампунем от блох. Зверь морщился, поджимал уши и хвост, но терпел. Терпел от любимого человека все. Доверял безоговорочно.
Каны унаследовали многие повадки четвероногих. Возможно остальные оборотни тоже. Пока информация о людоедах приходила легче и быстрее, возможно потому, что я угодила в их мир, увязла в нем с головой!
Человеческие эмоции вливались в живоедов… слово то какое странное… вместе с инстинктами. За минуты. Увидел, обнюхал, прочувствовал. Забавно.
Могу ли доверять Тареллу? Похоже, да, раз уж его оборотневое чутье за меня. Опасен ли альфа? Разумеется! Должна ли переживать за себя? Черт его знает. По-турецки разместилась на кровати и медитировала.
— Что за..? — усмешка альфы канов вывела из оцепенения.
Людоед облокотился о косяк, ухмыляясь во весь рот в одной из поз.
— Медитирую… — промямлила я.
— Вижу, — Тарелл лениво согнул ногу в колене. — Пока останешься тут. Свяжусь с Алом и Беарном. Будь они неладны, проблему придется решать сообща.
Кивнула.
Черные волосы вождя канов промокли насквозь, будто он только что нырял. Босые ноги оставляли на полу влажные следы. На свободных холщевых брюках, типа моих, сменивших джинсы людоеда, проступали сырые пятна.
Обнаженный торс блестел от крохотных капелек. Он купался что ли?
— Пока можешь гулять по поселению, — Тарелл лениво потянулся, — Я всех предупредил. Если хоть кто тронет, даже мизинцем или зенки вылупит, куда не надо, скажешь, — глаза кана недобро сверкнули, поза отдыхающего хищника вмиг сменилась грацией охотника перед броском, — А я пока свяжусь с этими … недоносками…
Людоед развернулся и двинулся прочь. Дверь в комнату не только не закрыл, даже не запахнул. Оглянулся, пройдясь по мне тем самым взглядом. Жадным, осязаемым, исполненным животного восхищения и затерялся в коридорах, оставив на коже ощущение своего огня.
…
Сколько просидела на кровати не знаю. Не представляла — что делать, куда податься. Уйти от Тарелла больше не хотелось. Его последнее появление, как ни удивительно, стерло страхи, вселило уверенность.
В обществе этого мужчины эмоции зашкаливали, сносили крышу. Ужас сменяло изумление, шок вытесняло спокойствие, непонимание перерастало в инстинктивное доверие.
Будоражило ощущение животного удовольствия, исходившего от кана. Точно одно мое присутствие, близость доставляла ему ни с чем несравнимое наслаждение. Параллель не ахти, но должно быть именно так ощущает себя прирученный зверь рядом с дрессировщиком. Впрочем, разве я приручила Тарелла?
— Хочешь поглядеть на поселение? — Индира как обычно не церемонилась. Надо — вошла, не надо — ретировалась.
— Не
— Тарелл решит проблемы, — небрежно заявила людоедка так, будто знала обо всем.
— Сможет ли? — пробубнила я под нос. — Он, кажется, собирался звать на помощь Ала и Беарна…
— Пф-ф-ф, — пренебрежительно фыркнула Индира, — Просто они замешаны, насколько я поняла. Тареллу не нужна помощь.
Людоедка говорила о вожде так… словно безоговорочно в него верила. Не ему верила, а в него. Как в бога. С таким не поспоришь. Заметив мое замешательство, Индира выпалила:
— Не понимаю! Как можно предпочесть роль подстилки ледяного, месту альфа-самки стаи!
О чем это она? Я что-то пропустила? Какая еще альфа-самка? Какой стаи? Кто чего предпочел? Пару минут собеседница сверлила меня внимательным взглядом темно-синих глаз, точь в точь, как у брата. На лице ее читалось то ли изумление, то ли непонимание. Наконец, Индира уточнила:
— Ты ведь невеста Ала?
Ну вот откуда она знает? Вчера ледяной придумал это, дабы отвязаться от полиции, а сегодня о наших псевдоотношениях наслышаны все сверхи? У них тут магический канал связи?
— Такое не утаишь…. — хмыкнула людоедка. — Мне сказал кан из другой стаи, а ему — знакомый, случайно услышавший разговор верберов. Те узнали от…
— Беарна, — догадалась я.
Собеседница кивнула и присела на постель, оставив между нами расстояние примерно в две ладони.
Да-а-а… Быстро же здесь распространяются слухи. Прямо сверх-телефон… От слова «сверхи»…
— Что значит альфа-самка? — так и подмывало уточнить.
— Кхм… ну это… главная женщина племени, — Индира посмотрела наверх, точно вещала о богине. — Она может отменить любое решение вожака… Ты же наверняка уже в курсе наказания Стеллы, раз общаешься с ее вербером?
Информация штурмовала мозг, лилась как из рога изобилия. Уложить все в голове удавалось с трудом, проанализировать не успевала.
Беарн, он медведь Стеллы. Ее возлюбленный, на встречу к которому неосторожная людоедка спешила во время ритуального праздника сородичей. Тарелл узнал… и… Случилось то, что случилось. Вспоминать — себе дороже.
Кивнула на вопрос Индиры, сосредоточенно уставившейся на меня.
— Так вот! Альфа-самка даже такую предательницу могла обелить. Лишь одним своим решением. Ее бы просто поимели мужчины стаи и отпустили.
Та-ак… Альфа-самка могла спасти жизнь Стелле. Хорошо. Поимели все мужчины стаи… Плохо. Но лучше чем так и потом еще мученическая смерть. Тогда почему же каны не выберут альфа-самку? По крайней мере, в интересах женщин племени немедленно бежать голосовать!
— И как становятся альфа-самками? — вопрос застал Индиру врасплох. Несколько минут она пялилась на меня с видом человека, внезапно оглушенного чем-то очень тяжелым.
— Альфа-самка! — повторила, будто это словосочетание должно значить для меня очень многое. — Самка вождя! Женщина Тарелла!