Реванш у смерти
Шрифт:
— Так оторвите душегубу голову и отдайте Неллеху! — задание нравилось мне все меньше и меньше.
Ледлеи решили по какой-то причине избавиться от племянника короля одного из гентских племен. Естественно, высокомерные чудики не оставили подобное без внимания и потребовали сатисфакции. Верховодящий клан ледяных, почуяв запах жареного вампира, использовал влияние на человеческие власти. Как обычно, решено замять дело, подставив кого-то левого. Ясно одно — если генты пойдут на нас войной, туши свет. Клыкастые-то выживут… А люди? У древней расы магических фокусов столько, что никакое сверхтехнологичное
Альпин среагировал мгновенно:
— Вижу, и вы нам не верите. Так же отнесся и Неллех! К сожалению, — в голосе вампира зазвенел металл, — это правда. Если бы кто-то из клана убил Праллара, отдал бы его на растерзание или сам оторвал идиоту голову! Но знаю точно — не мы покончили с принцем! И хочу найти мразь, подставившую клан, а затем… — ледяной осекся, заметив мою реакцию. Этьен укоризненно покачал головой, и отрезал:
— Затем, если мы сотрудничаем, убийца ответит перед судом!
— Идет, — Альпин будто заключал сделку. — Но помогите разобраться! И как можно быстрее! Иначе война!
Я по-прежнему не верила Ледлеям. С чего бы им выдавать своего, почему не свалить вину на кого-то еще?
— Послушайте! — обратился лично ко мне Альпин. — Давайте так! Если расследование покажет, что виновен кто-то из наших, клянусь своей кровью, отдам его под суд, предварительно лишив сил. Но до тех пор вы обязуетесь смотреть на дело беспристрастно, идти за фактами и уликами туда, куда приведут.
Вампир замолчал. Моррох неподвижно застыл за его спиной, тоже не говоря ни слова. Ушло несколько секунд на то, чтобы осознать — ледяные ждут именно моего ответа, как еще недавно я сама рассчитывала на реплику загадочной спутницы Беарна и Ала. С чего такая честь?
— Да потому, что вы нас подозреваете! — выпалил Альпин на мой немой вопрос. — Он, — ледяной кивнул в сторону Этьена. — Еще не определился, а вы уже решили, будто именно клан виновен в преступлении!
— Хорошо! — выдавила я из пересохшего горла. Будто у нас есть выбор! При любом раскладе, начальство заставит. Лучше согласиться добровольно. Я знала наверняка — Ледлеи не телепаты. Проницательность собеседника можно объяснить только феноменальным умением читать по лицам. Впрочем, за столетья и не такие фокусы освоишь, если тратить время с умом, а не только на секс, убийства и прочие мерзости и глупости…
Так-так! Получается, я самолично признала, что Альпин не простой ледяной? Не иначе, сказалась усталость…
— Тело отправлено судебным медикам, а землю, где его нашли, никто не трогал, ждали вас, — продолжил сыночек Морроха.
— Ну и почему мы не пошли к месту происшествия сразу? — я больше не скрывала раздражения. Мало того, что вызвали чуть ли не по пути домой, еще таскают туда-сюда зазря! Нет бы, сразу показать место происшествия, и разбежаться по углам!
Что хотят, то и воротят, вампирюги проклятые! Труп отослали самостоятельно! Конечно! Зачем дожидаться нас, убогих, ничего не значащих в играх властьимущих служителей порядка?
С этими сверх-шишками вечно так! О нормальной полицейской работе с опросом очевидцев, обсуждением выводов экспертов о мертвеце, не сходя с места, да много о чем другом, можно и не вспоминать. Не ровен час, окончательно забудешь, как ведется расследование!
Так
К чему эти прогулки по замку? Пыль в глаза? Видала залы и побольше, и покрасивей! Да и настроения любоваться масштабами и величием сооружения никакого. Скорее уж разнести тут все к чертям!
— Хороший вопрос! Нравится, как вы рассуждаете, — Альпин слабо улыбнулся, вторгаясь в мои мысли. — Надо уладить все именно здесь, в звуконепроницаемом помещении. Генты должны убедиться — человеческие власти полностью нам доверяют и искренне стремятся помочь в расследовании.
Крепко же Ледлеям прищемили хвост, если им так важно заручиться поддержкой смертных политиканов! От души позлорадствовала бы, если бы это не означало гораздо большую угрозу людям, вмешавшимся в распри могучих племен.
12
(Огни)
Первый этаж ресторана был стилизован под пещеру. Потолок оскалился сталактитами, ассиметричные сталагмиты заменяли ножки столиков и стульев, драпированных настоящими звериными шкурами. Пятнистые рыжеватые рысьи, пушистые длинноворсые кроличьи, щетинистые кабаньи и несколько незнакомых с головами и лапами они напоминали сплющенных животных. Хотелось бы разглядеть побольше, но провожатый направился к широкой лестнице, отделанной темно-сизым деревом. Через два пролета справа показался зал второго этажа, оформленный под лес.
С потолка свисали ветки деревьев, а сиденья и столешницы крепились на искусственных пнях. Обивка стульев была в тон малахитовых скатерок.
Еще два пролета, и наша цель. Третий этаж выделялся, прежде всего, яркой иллюминацией. После сумрачных первого и второго, свет буквально ударил в глаза, на минуту заставив наблюдать пляшущие желтые точки.
Интерьер гигантского зала, — в своем мире ресторанных павильонов таких размеров ни разу не встречала, — напоминал луг. Длинный ворс лаймовых ковров щекотал икры. Ножки столиков и стульев выглядели как переплетенные вьюны. Растения создавались очень детально — шелковые листочки и цветы издалека от настоящих не отличишь. Тщательный декоратор не забыл про гусениц, бабочек, полураскрытые бутоны, сломанные стебли.
Мы пересекли квадратный зал по диагонали. Так и подмывало получше изучить публику — верберов и волков, тем более, последних вблизи еще не видела. Однако, совсем недавно естественное любопытство существа из другой реальности стоило мне допроса Наты. Отвлечения ради переключилась на походку спутников.
Хастер шагал твердо, пружинисто, хотя немного грузно. Более массивный Беарн шел гораздо легче, чуть более свободно, размашисто. Постоянно оглядывавшийся на меня Ал, двигался еще легче, почти бесшумно, будто вообще ничего не весил. Хотя в громиле-ледяном килограмм 120, не меньше. Наконец, Стеллер. То равнялся со мной, то слегка обгонял отработанной походкой, напоминающей шаги танцора. В каждом жесте гента сквозило изящество, грация. Но не могучего животного или ловкого охотника, как в случае с верберами и ледяным, а эстета, привыкшего к отточенности любого действия.