Реванш России
Шрифт:
Я даже молился об этом, но лукавее русского бога только русский священник.
Я знаю наше государство хорошо и знаю, что ничего этого не будет.
И я вижу, как президент Путин начинает сам, своими собственными руками стремительно демонтировать свои и так не слишком масштабные и глубокие достижения, думая, конечно, что укрепляет их.
Мне не жалко его и его окружение.
Мне жалко остальных — весь народ. Нам предстоит упасть в системный кризис, в котором разобьется и разлетится на мелкие осколки заскорузлая твердь уничтожающей мою страну тупой и корыстной бюрократии, но она
Нам будет очень плохо и очень страшно, и, если мы опять, как в 1991 году, окажемся слабыми и глупыми, мы снова потеряем часть своей страны, мы снова потеряем миллионы жизней и снова посадим себе на шею всю ту же самую бюрократию, только в еще более чудовищном и омерзительном виде.
Этого надо избежать любой ценой.
А президент Путин — что с него взять? Пусть пока развлекается, чувствуя себя хозяином: у него еще есть некоторое время, и Лабрадор Кони его действительно любит.
Кстати, далеко не каждый может сказать это про себя.
Будет ли жизнь после Путина?
Неизбежность послепутинского перелома и подспудно растущий в обществе страх перед ним вызваны крепнущим ощущением того, что Путин утратит власть не в силу закона, не в силу традиции и вообще не в силу описанного или подразумеваемого порядка, но в результате масштабной дестабилизации, утраты управляемости всеми значимыми сферами общественной жизни и возникновения хаоса. При этом причиной этого станут не какие бы то ни было внешние катаклизмы — от резкого удешевления нефти до агрессии США или Китая, но его собственная политика, надо отдать ей должное, — целостная и проводимая весьма энергично и последовательно.
Достаточно просто перечислить ее наиболее значимые черты:
предоставление полной свободы рук чиновникам, рассматриваемым как основная социальная база режима, и их освобождение от какой бы то ни было ответственности за свои действия, ведущее не просто к расцвету коррупции, но и к массовому неисполнению ими своих обязанностей и, соответственно, к параличу государственного управления;
стремительная концентрация власти в руках силовой олигархии, подчинившей коммерческую олигархию времен Ельцина и занимающуюся личным обогащением при помощи хаотичного грабежа и насилия не только над крупным, но и над средним и мелким бизнесом, а также — в силу инерции и для удовольствия — над обычными гражданами;
разрушение не то что благосостояния, но самой жизненной среды и без того социально не защищенных людей (не только ставшей символом путинской социальной политики «монетизацией льгот», но и целым комплексом иных либеральных реформ), несмотря на фантастически благоприятную экономическую конъюнктуру, ради изъятия денег у населения и концентрации их у бизнеса для последующего изъятия их силовой олигархией;
систематическая ложь и клевета, преследование за инакомыслие и оппозиционность, превентивное запугивание потенциальных политических противников, нагнетание в обществе атмосферы страха и бессилия;
по-горбачевски последовательный отказ от реализации национальных интересов России (на фоне агрессивно патриотической риторики) ради задабривания наших
нарастающая грызня в среде самой силовой олигархии и растущая беспомощность ее членов, которые, как можно понять, уже не способны оградить от насилия даже собственных друзей и партнеров (понятно, что это вызывает недовольство созданной системой даже у ее строителей и цепных псов).
Такая политика не может провести страну мимо катастрофы и потому вызывает вполне справедливый ужас перед настоящим и страх перед будущим.
Как и всякое самоубийство, она не может длиться долго.
Естественный результат этой политики — всеобъемлющий системный кризис. Сегодня его уже можно считать неизбежным, так как практически все люди, так или иначе пытавшиеся помочь Путину в начале его правления, к настоящему времени, даже формально оставаясь у него на службе, уже убедились в невозможности сделать это. Ведь описанная политика — плод не ошибок или злых умыслов, которые хотя и с трудом, но все-таки поддаются исправлению, но жесткого и устойчивого баланса объективно обусловленных интересов, который исправлению уже не поддается.
Страну свела начавшаяся с ее мозга «судорога авторитаризма».
Крайне существенно, что мы рухнем в системный кризис значительно скорее, чем нам кажется и чем показывают разного рода математические модели, ибо ни наш здравый смысл, ни эти модели в принципе не способны учесть разрушительность внутренней грызни, уже охватившей силовую олигархию, и полной безграмотности руководства в сочетании с его осознанной безответственностью.
Можно быть уверенным в одном: системный кризис совершенно точно не наступит до августа 2008 года. На это время накопленных «запасов прочности» (и среди них — общественного оптимизма и доверия к государству) хватит.
Это ускользающее, истекающее время дано российскому обществу для учебы.
Для внутренней самоорганизации.
Для подготовки.
Если мы найдем в себе силы (а дело только в них — времени все еще достаточно) должным образом подготовиться к системному кризису, мы сможем воспользоваться даруемой ими возможностью и осуществить политическую модернизацию, создав ответственное перед страной государство. Тем самым мы откроем дорогу к модернизации экономической, обеспечивающей восстановление страны, нормализацию условий жизни и возрождение России как страны, вызывающей у ее граждан гордость и уверенность в своих силах, а не скорбь и стыд.
Это, по всей вероятности, последний шанс возрождения России, даваемый нашей стране историей. Если мы не воспользуемся им, переживаемая нами в настоящее время агония нашей Родины закончится ее гибелью, причем как раз в планируемые некоторыми зарубежными специалистами 2012–2015 годы.
Воспользуемся ли мы этим последним шансом?
Есть ли у нас будущее?
На эти вопросы нельзя ответить словом, произнесенным или написанным. Они заданы самой историей, которая создается не словами, но поступками, и ответить ей мы сможем только своими делами, своей жизнью.