Реванш императора

Форстен Уильям P.

–И все это есть в видеозаписи?
– отважился наконец задать вопрос Тулби.

–Я слышал, что на черном рынке уже появились копии, - с тайным злорадством сказал Корбин.

Посла передернуло, а Габлона откинулся на спинку кресла и с безразличным видом принялся исследовать маникюр на своих ногтях, выжидая подходящий момент для нового выпада. Как только гость, по его мнению, «дозрел», толстяк опять заговорил:

– Да, чуть не забыл, мне рассказывали, что кое-кто из кохов хвастался, как легко им удалось найти с Вушем общий язык. Уверяли, будто

он оказался таким способным учеником, что еще бы пару дней - и он вполне мог сойти за завсегдатая в любом борделе.

–Довольно!
– выкрикнул доведенный до предела Тулби.

–Ну что уж вы так, право,- с притворным удивлением развел руками Корбин.- Подумаешь, парню вожжа под хвост попала. Обычное дело. Я и сам в молодости не прочь был побарахтаться на сеновале. Очень меня запах клевера возбуждает. А вам я рассказал просто так, для сведения, без всяких задних мыслей. Вы уж его строго не ругайте.

Тулби почти ничего не понял из экспансивной речи Габлоны, но не стал уточнять, страшась в душе узнать, что же на самом деле означает выражение «побарахтаться на сеновале».

– Да вы не волнуйтесь, - поспешил успокоить гостя Корбин, - что бы ни натворил ваш приятель, я буду нем как рыба. Мои люди уже разыскивают все изготовленные копии, которые тут же уничтожаются. Я вам так скажу: не пристало настоящему джентльмену хранить информацию о маленьких слабостях другого джентльмена. Мало ли что может случиться. Представляете, какой будет скандал, если что-то подобное попадет в лапы проклятых репортеров?
– И он заговорщически подмигнул совершенно обалдевшему послу.

Тулби, у которого от непонятного жаргона и странных телодвижений собеседника голова пошла кругом, вдруг почувствовал, что больше не вынесет ни секунды в его обществе. Он воспарил из-за стола и направился к двери, не в состоянии думать ни о чем, кроме всепоглощающего желания закончить эту беседу, обернувшуюся самой настоящей пыткой.

– Разрешите последний вопрос, ваше превосходительство?
– остановил его на полпути насмешливый голос Габлоны.

–Слушаю,- помедлив секунду, повернулся к хозяину посол.

–Как прикажете поступить с Элдином Ларисом, Букхой Тагом и прочими негодяями? Вы же понимаете, что, когда мы отыщем вашего Вуша, все они наверняка окажутся где-то поблизости.

Тулби до сих пор не мог до конца осознать полученных на этот счет у Арха совершенно конкретных инструкций. На протяжении всего разговора он тайком молился, чтобы этот вопрос остался незаданным. Он страстно надеялся, что Габлона и так поймет невысказанное пожелание Верховного, и тогда ему не придется отягощать душу еще и этим невыносимым бременем.

–С ними можете поступать как вам заблагорассудится. Мы вмешиваться не станем, - повторил Тулби слово в слово наказ Арха.

–Признаться, я рассчитывал именно на такой ответ, - сказал Корбин, довольно потирая руки; посол вздрогнул и поспешно выплыл за дверь.

Оставшись один, Габлона бросил взгляд на противоположную стену каюты, где были спрятаны миниатюрные -

с игольное ушко - камеры, и осклабился.

– Я не могу в это поверить! Они там все с ума посходили!
– закричал с порога Вуш, врываясь в рубку и возбужденно подпрыгивая в воздухе; следом за ним появились его бессменные спутники - Хоббс и Басак.
– Если они поручили провести демонстрацию Мупе, дело кончится катастрофой!
– выкрикнул пленник.

Шокированный столь мощным эмоциональным всплеском со стороны обычно невозмутимого Надзирателя, Элдин в первые мгновения потерял дар речи. Собственно говоря, он ничего против не имел и даже обрадовался, что гость наконец-то ожил. Последние часы Элдин испытывал сильное беспокойство по поводу его душевного и физического состояния. Когда Хоббс рассказал пленнику о новостях, переданных в экстренном выпуске, в том числе о сообщении о намерениях Арха преподать показательный урок диссидентам, Вуш испустил пронзительный горловой вопль, после чего свернулся в клубок в углу каюты и впал в транс, его била мелкая дрожь, и он не реагировал ни на какие внешние раздражители. В таком состоянии он находился до настоящего момента, а вот сейчас, как видно, отошел.

Собравшиеся в рубке уставились на Надзирателя. Первым опомнился Ярослав. Он встал, молча налил в стопку немного бренди и с невозмутимым видом предложил Вушу. Как оказалось, на короткой дистанции Надзиратели блестяще владеют психокинезом. Тяжелая стопка из цветного стекла выскользнула из ладони историка и, не расплескав ни капли, подплыла к губам пленника.

– Напомните мне потом, чтобы я никогда не садился играть в рулетку с этим типом, - проворчал Хоббс.

Продолжая парить над полом, Вуш быстро оглядел каюту и одним глотком осушил стопку. Откашлявшись, он обратился к Элдину:

– Это правда, что мои братья собираются взорвать планету?

– Ровно через сорок восемь стандартных часов. Словно не веря своим ушам, Вуш ожесточенно затряс головой.

– Они не ведают, что творят,- прошептал он обречено.

Элдин почувствовал, что стоит на пороге проникновения в тщательно охраняемый секрет легендарной мощи Надзирателей.

– И почему же, позволь спросить, ты так считаешь?
– осведомился Оиси.
– Разве вы уже не проделали то же самое три тысячи лет назад?

Вуш устремил взор на Элдина, словно пытаясь взглядом проникнуть в глубины его сознания. Он прекрасно понимал, что попал в переплет. И даже если он вернется к собратьям, клеймо отступника придется смывать не одно тысячелетие. Разумеется, будучи одним из Братства Ищущих, за свою долгую жизнь Вуш привык к долгим периодам изоляции и одиночества и относился к ним философски, не испытывая наедине с собой особых тягот. К несчастью, ожидавшее его наказание грозило вылиться в нечто большее, чем простая ссылка на отдаленную планету. Весьма возможно, в будущем ему предстоит судьба изгоя, отвергнутого и лишенного поддержки единственной социальной системы, к которой он ощущал причастность.