Ретроскоп
Шрифт:
— Неужели не догадался? — прищурился он, следя за выражением лица Стейбуса. — Секрет моего инкогнито здесь весьма прост.
— Таким тебя вижу только я.
— Что делать? — усмехнулся Блэк. — Остальные слишком заняты своими важными мыслями для того, чтобы замечать очевидные вещи.
— Массовое внушение, — задумчиво проговорил Стейбус. — Несмотря на защитные экраны…
— Ну что ты! — иронично отозвался Блэкбэд. — Зачем мне их гипнотизировать? Они полагают, что раз я сижу в кафе Старого Квартала, то не могу быть никем иным, как добропорядочным гражданином в дорогом костюме. Подумать только, как предвзятое отношение к чему-либо мешает проникновению в суть происходящего! Вот скажи, почему бы мне не забраться на императорский трон?
— Всю Алитею тебе не заколдовать. И ещё остаются средства коммуникации… Кстати, как тебе удаётся обманывать камеры наблюдения?
— Но мне не нужно обманывать камеры. Я обманываю лишь тех, кто смотрит записи этих камер, вот и всё.
— Ничего себе — «вот и всё»! — не выдержал Стейбус. — Тысячи полицейских…
— Какие тысячи? — перебил Блэкбэд. — За последний год я и десятка раз не появлялся публично… Это гораздо проще, чем тебе кажется. Просто ты ещё не дошёл до моего уровня. Такая штука называется «чувство личной безопасности». Скажем так: я ощущаю колебания глобального пси-поля и знаю, когда кто-то где-то желает мне зла. Совсем не трудно вычислить этого человека и слегка… гм-м, откорректировать его восприятие действительности. Полиция не просматривает все записи со всех камер. Для одной Алитеи на такую работу потребовалось бы больше стражей порядка, чем их насчитывается во всём Содружестве. В режиме реального времени записи просматривают искусственные интеллекты. Через определённое время записи стирают, дабы не переполнялись архивы. И пока ни кому не приходит в голову дать главному ИРу полицейского управления Сестрории найти негра в разноцветном халате, я в полной безопасности.
— А если придёт?
— Если придёт, я это почувствую, ведь такой человек будет желать мне зла. Да только до сих пор не приходило, поскольку Блэкбэда считают или чистым вымыслом, или шуткой группы ловкачей не только все рационально мыслящие люди, но даже полицейские.
— Всё равно, это жизнь на лезвии ножа.
— Когда она мне надоест, я просто сниму этот чёртов халат.
Стейбус не выдержал и расхохотался. Действительно… Снимет халат, сделает пластическую операцию, обесцветит кожу. Сделает пересадку глаз; если потребуется, изменит форму черепа. Говорят, что сегодня изменить себя до неузнаваемости невозможно, однако то же самое криминалисты утверждали полвека назад; и с тех пор изобрели как новые методы идентификации, так и разнообразные способы обмана идентификаторов. В распоряжении Блэкбэда десятки врачей-нелегалов. А при его способностях к внушению…
— Но так ты разрушишь годами создаваемый образ, — сказал он отсмеявшись. — Великий и таинственный Блэкбэд, король временщиков. Не жалко?
— Ничего я не разрушу. Образ уже создан и существует независимо от меня. Я только что сказал, что появляюсь на людях раз десять в год. А если верить слухам, то в двадцать раз чаще. Умри я прямо сейчас — ничего не изменится. Люди будут продолжать видеть меня и через год, и через пять лет, и через сто… Если только мода на ретроскоп просуществует так долго. Придушенному повседневностью обывателю нравится верить в супермэна-Блэка, которому чихать на условности и на закон. И всем хочется верить в чудеса. Кто-то захочет похвастать перед приятелями, рассказав небылицу, кто-то ради шутки нарядится в цветастый халат и пройдёт по улице. Блэкбэд родился однажды, Стейб, но теперь он бессмертен. Я уже вошёл в историю — навсегда.
Стейбус терпеть не мог, когда его называли Стейбом, но сейчас не обиделся. Он думал над словами Блэка и понимал, что тот прав. Блэкбэд будет жить до тех пор, пока живы его почитатели.
Однако сейчас Покса интересовали не отвлечённые предметы, а более насущные:
— После нашего ухода из той квартиры в Лессике, на двадцать седьмом уровне началось настоящее сражение между группой хорошо вооружённых боевиков и нарядами полиции. Коммунальный блок В-39 выгорел до каркаса вследствие применения боевиками реактивных
Блэкбэд посмотрел по сторонам скучающим взглядом и ничего не ответил.
— Я, конечно, благодарен тебе за предупреждение, — продолжал Стейбус. — Однако мне трудно поверить, что крупнейшую бойню в истории столицы устроила кучка никчёмных самоубийц.
— Между тем, это так, — сказал Блэк. — Хотя я не просил тебя верить, что они никчёмные. Война гангстеров с полицией никогда не прекращалась по-настоящему, хотя самые серьёзные сражения остались в прошлом. Как полагаешь, для чего в столице до сих пор постоянно дежурят гвардейские подразделения? И ты не прав. Драка возле коммунального блока В-39 — не самое крупное столкновение…
— При чём здесь гангстеры? Я…
— Сейчас объясню. Общество самоубийц давно стало коммерческой организацией. Думаешь, почему к ним народ валом валит? Столько желающих отдать богу душу за просто так? В прошлом году их было двести. Сейчас больше пятисот человек. И это при том, что чуть ли не ежедневно кто-то из членов Общества отправляется на тот свет. Дело вот в чём: раньше туда не принимали богатых, способных оплатить второе и третье Восстановление; сейчас принимают. Но они должны перевести своё состояние на счёт Общества, а он хрен знает на кого оформлен. Дальше. Некоторым беднякам, у которых за душой ничего нет, перед самоубийством выплачивается вознаграждение. Сумма не маленькая — обычно она равна доходу служащего третьего класса за двадцать лет.
— Какая разница, велика она или мала, — заметил Стейбус. — Покойнику деньги не нужны.
— Зато могут понадобиться его жене и детям. Мы все хорошо знаем, как живут третьеразрядники. И даже это жалкое существование постоянно под угрозой. Возможность получить зарплату за двадцать лет, пусть и не в свою пользу, многим интересна. А для безработного или служащего без категории это и вовсе настоящее богатство. Кому-то жизнь всерьёз осточертела, что не удивительно при их положении. Кто-то надеется забрать деньги и смыться. Но ещё ни у кого не получалось. Деньги-то платят не за просто так, а за убийство, совершённое в реале.
— Не понял?
— А что здесь понимать? Несколько преступных группировок объединились, и используют Общество самоубийц в качестве источника стопроцентно надёжных киллеров. Совершив убийство, ранее заказанное кем-то этому союзу, исполнитель отправляется в прошлое и там умирает. Одноразовые убийцы… Конечно, при выполнении заказа их страхуют профессионалы. Возьми своего друга Рэйва. Он где-то подцепил год назад эту свою подружку, которая, как ты видел, заметно моложе и привлекательнее его. Он по ней с ума сходил и согласен был жить впроголодь, лишь бы на неё денег хватало. Но основная проблема состояла в том, что он стремительно превращался в импотента. Не знаю, как он пришёл к своему последнему решению, однако на момент твоего появления на сцене Общество перевело на личный счёт подружки солидный куш. Вот почему я посоветовал обратиться сперва в полицию, а не в Коллегию Мастеров. За Рэйвом числится реальное убийство — здесь, в Сестрории.
— Почему такая сложная схема? Зачем прятать концы в прошлом?
— Необязательно. Обычно исполнители гибнут ещё в процессе выполнения заказа. Рэйву просто повезло… Общество — лишь ширма для подбора кандидатов. Большинство членов являются тем, кем являются — бескорыстными самоубийцами, решившими свести счёты с жизнью необычным способом. Лишь малая часть делает это, доводя до суицида своих агентов.
Стейбус поморщился.
— Боже, какая гадость! В последнее время мне кажется, что вокруг ретроскопа сосредоточилась вся мерзость нашего мира.