Ретенция
Шрифт:
Шаги уже совсем у меня за спиной. Я начинаю осторожно разворачиваться, но тут же получаю внезапный удар в левое плечо, не очень сильный, но болезненный. Мой правый кулак сжимается, я готов ударить обидчика. Резко разворачиваюсь и вижу знакомый плащ Тода. Он демонстративно отворачивается и теперь идёт, будто бы меня не замечая. Сворачивает налево, в сторону соседнего корпуса такого же дома, как и у меня. Он стукнул меня плечом, сделав вид, что будто бы случайно.
Внутри у меня всё вскипает. Зубы сводит от злобы и обиды. Хочется догнать Тода и дать ему хорошего пинка. Но тут я вспоминаю утреннее собрание. Понимаю, что, возможно, скоро я стану его начальником. Это его задевает.
Пульс постепенно приходит в норму, зубы отпускает. Дополнительно успокаиваю себя мыслью, что в схватке с этим здоровяком я запросто мог бы остаться без всех передних зубов. А лечить зубы дорого и неприятно. «Интересно, он выслеживал меня или случайно заметил?» – размышляю я, подходя к дому. В лифте я уже забываю про инцидент. У меня нет привычки долго дуться и обижаться. Однажды дедушка сказал, что обида подобна яду: чем больше думаешь о ней, тем сильнее себя отравляешь.
Я вваливаюсь в свою квартирку. Сбрасываю ботинки, затем носки и иду по растянувшейся вдоль трети прихожей полосе из белых желеобразных шариков с отростками. Каждый отросток слегка отливает оттенками слоновой кости и походит на хвостик головастика. Прохладные шарики щекочут мои ноги, расслабляя всё тело. Я полностью успокаиваюсь, проходя ещё полтора метра. В квартире темно. Коридор освещён лишь внутренней подсветкой ленты, засыпанной этой чудесной студенистой силиконовой субстанцией. На стопах находятся рефлекторные точки, при воздействии на которые можно расслабить весь позвоночник. Это то, что мне сейчас нужно больше всего. Я кидаю одежду на вешалку, полностью раздеваюсь и следую в душ.
Глава 3
Ночью я сплю неспокойно. Постоянно ворочаюсь. Снятся какие-то длинные белые коридоры, одинаковые, бесконечные. Вновь пузырь, он густой и липкий. Я как будто вижу разноцветные разводы на поверхности плёнки. Мыльный раствор растекается водой, заполняя ушные проходы, проникая в нос и рот. Тяжело дышать. Сердце бешено колотится. Разлепляю глаза, вскакиваю, хватаюсь липкой рукой за влажный лоб. На часах 6:21. Сегодня удалось поспать подольше, уже неплохо. Стекло завибрировало бы в семь тридцать. Вибрация усиливается и мягко будит меня, если сам не просыпаюсь. Я встаю и отключаю будильник, встроенный в стекло. Шторы раздёрнуты. За ними предутренние золотисто-оранжевые разводы на тонких слоёных облаках. Вновь ложусь, решаясь ещё немного поваляться. Не замечаю, как сонливость вновь одолевает меня.
Открываю глаза. Яркий солнечный свет пробивает комнату насквозь. Часы высвечивают светло-жёлтым 8:37. Чертов сон! Вскакиваю. Быстро одеваюсь, мчусь в конец коридора, успеваю умыть лицо, провожу рукой по правой узкой плитке, отключаю силовое поле, вылетаю из ванной. На учёбу нельзя опаздывать. Начало занятий в девять утра и не минутой позже. Хорошо, что учебный корпус, также как и работа, неподалёку от моего дома.
Прибегаю в аудиторию без четырёх девять, запыхавшись. Протискиваюсь с краю на третий ряд. Раздают материалы для теста. Как всегда, вовремя. Я успел повторить позавчера лишь половину. После теста ещё две пары, потом беседа с научным руководителем моего диплома. Мне с ним повезло. Он относится с пониманием к моей работе. Не все студенты работают, за кого-то платят родители. У таких ребят больше времени на учёбу и подготовку к диплому.
Время на парах словно слизывает некий космический поглотитель минут и часов. Иду в кабинет профессора Нордмана получать наставления по работе. Здороваюсь. Он кивает в знак приветствия, раскладывая на столе плёнки
– Вы ведь уже определились с мотивирующей частью вашего исследования, мистер Коулман? – с места в карьер спрашивает он, отрывая взгляд от плёнок и глядя в мою сторону.
– Ээээ, не очень понимаю… я как бы мотивирован, – что-то невпопад блею я.
– Это я знаю, что вы мотивированы. Ваша работа имеет самый что ни на есть практико-ориентированный подход. Вы придумали, как обосновать для научного совета степень актуальности исследования?
– Да, – неявно улыбаясь, отвечаю, наконец, поняв, о чём речь. – Управление беспилотными летательными аппаратами. Эм… У корпорации «Плазмида» есть потребность в интерфейсах управления. В своей работе я подвожу базу из наук о мозге под работу интерфейсов, – продолжаю я более уверенным тоном.
– То есть это узкий запрос для нужд Корпорации? – пристально глядя на меня и немного сощурив свои проницательные глаза, осведомляется профессор Нордман.
– Да, именно, то есть… эээ, – по действием этого взгляда я начинаю сомневаться в своей правоте.
– Вам не кажется, что это всё же слишком узкий запрос? Может быть, ещё что-то?
«К чему он клонит? Мы же уже сотню раз всё это обговаривали», – думаю я.
– Я думаю, эээ, – подбираю слова.
«Ладно, чёрт с ним. В конце концов, я уже почти выпускник. Надо быть увереннее в себе», – подбадриваю сам себя.
– Это достаточный запрос и достаточное основание для обоснования актуальности исследования, – наконец выпаливаю я, словно озвучивая какой-то окончательный вердикт.
– Хм. А как же интересы других людей? Какая будет польза другим людям от вашей разработки? Или, может, вред?
Теперь я понимаю, к чему он клонит. Вообще, это очень опасно – сомневаться в актуальности исследований, если заказ приходит из Корпорации. Профессор Нордман очень рискует. Я сам его когда-то выбрал в качестве своего руководителя за приверженность неким общенаучным принципам и идеалам. Он большой специалист в своём деле, равных ему нет во всей Аридафии. И поэтому его свободомыслие терпят. Странно, но он раньше никогда не выражал так открыто свою позицию. Неужели он тоже считает, что у Корпорации слишком шкурные интересы?
– Профессор, – начинаю я более робким и уже менее уверенным голосом, – это не моя разработка. Я лишь дорабатываю алгоритмы. Подобные устройства существовали и ранее. Их можно использовать в мирной авиации или для управления персональными автомобилями или сельскохозяйственной техникой. Я думаю, что любую технологию можно использовать как во благо, так и во вред.
– Спасибо за клише в ответе, – едко подмечает профессор Нордман. – Много вы видели в Аридафии персональных автомобилей?
«И правда – а много я их видел?» – проносится в моей затуманенной голове. Совсем немного. Сколько их в целом Мингалосе? Несколько сотен? Надо срочно что-то придумать… Чёрт, нужен какой-то ответ. Я уже почти выпускник. Нельзя быть мямлей.
– Эмм, немного, но это пока, я верю в светлое будущее, когда их станет больше, – несу я чушь, чтобы как-то отмазаться от неудобных вопросов.
– Что ж, пусть так и будет. На защите скажете, что вы планируете расширять область применения интерфейсов, в том числе для управления дройдами во врачебной практике.
– Хорошо, профессор.
Понимая, что лучше уйти, поскольку сегодня я не готов долго дискутировать, я медленно начинаю разворачиваться к двери.
– Трэй! – окликает меня Нордман, – выбирая тему для будущих исследований, думайте об интересах большинства, а не о маленькой кучке заевшихся бюрократов. Вы хороший человек. Помните об этом.