Решительный барон
Шрифт:
Кейт вздрогнула как бы в изумлении, и Алекс замер. Неужели она оттолкнет его?
Нет. Она расслабилась и прильнула к нему всем телом. Ее язык ответил ему, но как-то неуверенно, словно Кейт не знала, как вести себя дальше.
Алекс взял ее лицо в ладони и продолжил урок нежности и страсти, почувствовав привкус мяты, лимона и вина.
Он был одержим желанием. Жаждал распустить шнурки ее корсета, снять с нее платье, ласкать ее труди, живот, бедра, войти во влажное тепло ее лона.
Она вдова. Он холостяк. Ничто и никто не может и не посмеет воспрепятствовать тому, что они должны были сделать
Он распрямился и прижался щекой к волосам Кейт. Постарался собраться с мыслями и выровнять дыхание, чтобы попросить Кейт выйти за него замуж.
Кейт вернула себе самообладание первой.
— Алекс, я… — начала она и запнулась.
— Кейт…
Она положила палец ему на губы и покачала головой.
— Нет, я… — Она снова замолчала. Улыбка мелькнула на губах. — Поедем сегодня в Оксбери-Хаус. — Голос ее дрогнул. Взгляд сосредоточился на подбородке Алекса. — Ты хочешь?
Не может быть, чтобы она имела в виду…
— Ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя и леди Грейс домой прямо с бала?
— Нет. — Она покачала головой. — Нет, я хочу, чтобы ты… я хочу, чтобы ты… пришел… позже.
Кейт посмотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на его подбородок.
— Я хочу, чтобы ты пришел ко мне в комнату.
Шепот был таким тихим, что он еле слышал ее, но следующие слова прозвучали с кристальной ясностью:
— Ко мне в постель. Я хочу, чтобы ты пришел ко мне в постель.
– Что?!
— Ш-ш-ш! Нас могут услышать.
Алекс вытаращил глаза, челюсть у него отвисла. Он был потрясен.
Кейт и сама была потрясена. Горячая волна смущения окатила ее. Неужели она сама только что пригласила джентльмена к себе в постель?
Она это сделала. Кейт отстранилась от Алекса и вздернула подбородок. Алекс нахмурился, глядя на нее из-под насупленных бровей. Она тоже нахмурилась. Лучше бы он не судил ее.
Она опытная женщина, не дебютантка вроде Грейс. Если бы Грейс совершила нечто подобное, это было бы постыдно. Грейс — девственница, молодая и цветущая, а она, Кейт, совсем другое дело.
Грейс. Надо бы пойти поискать ее. Девочке не следовало выходить в парк с этим щеголем.
Но она, Кейт, хотела прийти сюда, в беседку. Очень хотелось вернуться в то волшебное время, когда она была молода и влюблена.
Нет, она настоящая идиотка, на плечах у нее не голова, а кочан капусты.
— Многим ли мужчинам вы делали такое предложение, леди Оксбери?
Это было как пощечина. Как он мог подумать такое?
Все потому, что он ее, в сущности, совсем мало знает. Всего два месяца во время лондонского сезона они встречались несколько раз на светских приемах — с тех пор прошло двадцать три года. Тогда она была ребенком, теперь она взрослая женщина. Разве он может всерьез судить о ней?
— Это вас не касается, мистер Уилтон.
— Я весьма разборчив в своих интимных связях, леди Оксбери.
Теперь уже ей стоило дать ему пощечину. Отказаться от своего приглашения. Ей не нужен в постели такой осел.
Она открыла было рот, чтобы сказать ему именно это, но слова не шли с языка.
Неприятная правда заключалась в том, что она хотела его с того самого дня, как поцеловалась с ним в этом парке в один из дней своего первого сезона в Лондоне.
Она хорошо относилась к Оксбери и старалась быть ему хорошей женой. У нее не было ни одного любовника, но была ли она по-настоящему верна Оксбери?
Нет, не была. В сердце своем не была.
Довольно! Год назад ее муж умер. Никто не осудит ее, если она обзаведется любовником, никто, кроме мистера Праведника Уилтона. Наконец она получила возможность узнать, как это будет, если в постели с ней окажется Алекс, а не Оксбери.
Она подумала, что это было бы хорошо. Она никогда не испытывала таких необычайных ощущений, которые пробудил в ней Алекс этим вечером. Это было нечто большее, чем поцелуи, хотя до сих пор она не знала таких поцелуев. Где он научился такому искусству? Ведь он не состоял в браке.
— Так вы говорите, что разборчивы, мистер Уилтон? В таком случае у меня есть все основания полагать, что, с тех пор как мы с вами раньше встречались, у вас было гораздо больше женщин, чем у меня мужчин.
Он покраснел? Или ей показалось в полутьме беседки?
— Это совсем другое дело. Я мужчина.
Что верно, то верно. Считается, что женщины должны закрывать глаза на грешки мужчин. Если бы Алекс был ее мужем — Кейт постаралась не обращать внимания на то, какую душевную боль вызвала у нее эта мысль, — она избрала бы иной путь. Но он не был ее мужем, и позволил себе упрекнуть ее в грехе, которому предавался сам, в этом нет сомнения. Бесчисленное количество раз.
— А я вдова, мистер Уилтон. — Она не смотрела на него, чтобы не видеть выражение его лица. — И считаю, что могу вести себя, как мне заблагорассудится. Но если вас не интересует мое предложение, то говорить больше не о чем. Прошу вас, забудьте, что я затронула эту тему.
Ей нечего стыдиться. Он не знал, каково это — чувствовать себя в полном одиночестве. У нее нет мужа, нет детей, нет дома в истинном смысле этого слова. Кейт судорожно сглотнула. Но нет никакого смысла сетовать на то, чего нельзя изменить.
Нет, мистеру Уилтону ее не понять. Он мужчина, и этим все сказано. Он хозяин своей судьбы. Может вступить в брак, а может остаться холостяком. Он владелец имения.
— С вашего позволения я вернусь в бальный зал, — сказала Кейт. — Я пренебрегла своими обязанностями. Надо посмотреть, вернулась ли Грейс.
Этот глупец, этот заносчивый петух словно прирос к месту, уставившись на нее. Ладно, она сама найдет дорогу в бальный зал, если он не желает ее сопровождать.
— Вы извините меня, мистер Уилтон? Я уверена, вы поймете меня правильно, если я скажу вам, что наши возможные будущие встречи должны ограничиваться вежливым взаимным приветствием, не более того. Все, что мы должны были сказать друг другу, сказано, и ничто не помешает нашему дальнейшему пребыванию в Лондоне.