Решетка
Шрифт:
– Когда я был помоложе, мы действовали куда решительнее, чем вы.
– А против чего вы выступали?
– Люди протестовали против одного – против отправки войск во Вьетнам.
– Да уж, лучше протестовать в Штатах, чем самому отправиться туда.
– Я-то как раз там побывал. А в выступлениях участвовал уже после возвращения домой. А в чем суть ваших претензий к «Ю-корпорейшн»?
Чен протянул ему листовку:
– Вот здесь все ясно изложено.
Остановившись на минуту, Куртис пробежал прокламацию глазами, сунул ее в карман и кивнул головой в сторону рекламного
ВАШЕ СОТРУДНИЧЕСТВО С ПУЛА СТАНЕТ СМЕРТЕЛЬНЫМ ОРУЖИЕМ ПРОТИВ ПРЕСТУПНОСТИ В НАШЕМ ГОРОДЕ
Чен Пенфей был достаточно сообразителен, чтобы понять, куда клонит сержант. Пожав плечами, он энергично покачал головой:
– Клянусь, сержант, если бы я знал что-нибудь, то рассказал бы. Но, к сожалению, ничем не могу помочь.
Он был на голову ниже Куртиса ростом и со своими пятьюдесятью килограммами чуть не вдвое легче весом. Приблизившись к парню вплотную, словно собираясь поцеловать того, Куртис взглянул на него одновременно с подозрением и презрением.
– Что вы делаете? – воскликнул Чен. Безуспешно пытаясь вырваться из крепких объятий полицейского, он оказался прижатым к стене дома на самом углу Пятой авеню и Хоуп-стрит.
– Я всего лишь пытаюсь заглянуть в твою маленькую головку, нашпигованную чьими-то инструкциями, – сказал Куртис, крепко держа его за плечи, – чтобы понять, почему ты так упорно врешь мне.
– О чем это вы, черт вас побери?
– Ты продолжаешь утверждать, что никогда не встречался с Сэмом Глейгом?
– Конечно, уверен, что нет. Я даже никогда не слышал этого имени. – И Чен принялся осыпать Куртиса ругательствами на китайском.
– А ты когда-нибудь, студент, слыхал про Пятую поправку к Биллю о правах? Она гласит, что арестованного перед допросом необходимо предупредить, что он имеет право хранить молчание...
– Вы что, собираетесь меня арестовать? За что?
Быстро развернув Чена, Куртис ловко защелкнул у него на одном запястье наручники.
– ...все, что тот скажет, может быть использовано против него в суде. А также, что он имеет права вызвать адвоката.
– Вы что, спятили?
– Таковы твои права, щенок. А теперь мы вот что сделаем. Пока я прикреплю твои наручники к фонарному столбу, а сам пригоню свою машину и отвезу тебя в участок. Надеюсь, если кто-то из приятелей попытается тебя освободить, у тебя хватит мозгов, чтобы отговорить их. Зачем лишние неприятности? Я уж не говорю о возможном позоре. А здесь тебя увидит лишь пара случайных прохожих.
Куртис обвил руки Чена вокруг фонарного столба и защелкнул браслет наручников на другом запястье.
– Вонючий полицай.
– До моего прихода у тебя есть время поразмыслить, в какую ты влип историю. Времени на обдумывание... – Куртис взглянул на часы, – у тебя осталось минут пять, от силы – десять. – Потом махнул рукой в сторону возвышавшейся над ними громадой Решетки, рядом с которой соседние здания казались пигмеями. – А если кто-нибудь поинтересуется, почему ты здесь торчишь,
– Дерьмо.
– Если ты имеешь в виду эту уродину, тут я с тобой полностью солидарен, Чен-сынок.
– Камера включена, Фрэнк.
Чен Пенфей оглядел комнату для просмотров, расположенную в Ньюпаркер-центре.
– Что еще за камера? – зло буркнул китаец.
– Нашу беседу мы запишем на видео, – объяснил ему Куртис. – Для потомков. И чтобы ты потом не смог нас обвинить в нарушении закона. Не возражаешь?
Коулман, сидевший рядом с Куртисом, внимательно следил за выражением лица Чена Пенфея, перед которым на столе лежал всего один предмет: тот самый гаечный ключ в полиэтиленовом мешке.
– Да и твой адвокат тоже не сможет вякать, будто мы силой выбивали из тебя признание с помощью этого ключа.
– Какое еще признание? Я ничего не сделал.
– Пожалуйста, имя и возраст.
– Чен Пенфей. Двадцать два года.
– Хочешь пригласить адвоката?
– Нет. Как я уже вам сказал, я ни в чем не виноват.
– Это твой гаечный ключ?
– А вы бы свой узнали? – Чен пожал плечами.
– Из твоего багажника исчез гаечный ключ, – пояснил Коулман. – Я уже проверил. А этот швырнули в ветровое стекло машины Митчелла Брайана, архитектора, занятого на строительстве штаб-квартиры корпорации "Ю". У него красный «лексус». И на этом ключе найдены твои отпечатки пальцев.
– Ну что ж, возможно, это и мой ключ, почему бы нет? У меня был прокол, и я менял колесо. Я мог просто забыть ключ на дороге.
– Происшествие с участием этого ключика случилось на парковке около ресторана Мон Ки, что в северном конце Спринг-стрит, – продолжал Коулман. – Всего в нескольких кварталах от Решетки.
– Охотно верю.
– Во время обыска твоей квартиры мы нашли чек, выписанный за обед, оплаченный по «Мастер-кард» именно в этом ресторане и тем же вечером, когда вышибли стекло в автомобиле мистера Брайана.
Чен Пенфей на секунду задумался.
– Все правильно. Это я разбил стекло. Но это все, что за мной числится. А я вижу, вы хотите повесить на меня дело покрупнее. Но даже если насчет стекла вы угадали и я действительно выбил стекло в машине этого человека, работающего в Решетке, это вовсе не означает, что я наверняка убил другого их сотрудника. Даже если у вас наберется тысяча таких же мелких улик, это не докажет мою причастность к убийству.
– Ты случаем не правоведение изучаешь в своем университете? – поинтересовался Куртис.
– Нет, управление коммерческой деятельностью.
– Ну что ж, тем не менее ты прав, – признал Куртис. – Действительно, один гаечный ключ не может служить доказательством. Конечно, нам легче было бы выдвинуть другой мотив преступления: вашу фанатическую ненависть к корпорации "Ю", включая ее сотрудников и партнеров.
– Все это чушь.
– Где ты был этой ночью, Чен?
– Дома, перед сном немного читал.
– Что же ты читал?
– "Поведение в коллективе и лидерство" Эдгара Шайна.