Рерих
Шрифт:
Советская Россия не забыла о своем знаменитом соотечественнике. Несмотря на то что Николай Константинович был эмигрантом и, казалось бы, на его имя должно было распространяться табу, как и на многих писателей и художников, покинувших во время революции родину, советские газеты вспомнили о 50-летии великого художника, правда, в газетах перепутали число, но такая случайность была не в счет. Поэтому Лидия, сообщая об этом брату, с некоторой гордостью и уважением выводила «ТЫ» с большой буквы:
«Недавно писали у нас в газетах о Тебе по поводу 50-летия Твоего, но вышло комично, что стиль перепутали и сообщили, что 27-го
Родственники ждали приезда Николая Константиновича в Советскую Россию и надеялись, благодаря его авторитету, изменить свое бедственное положение.
«23 сентября нового стиля нам пришлось пережить наводнение по силе такое же, как было сто лет тому назад, — жаловалась Николаю Рериху Лидия. — У нас квартира в 1-м этаже, и в комнатах было на аршин воды, а во дворе больше аршина. Вообще вода была только на один фут ниже, чем в 1824 году… Маму я отвезла к Боре, как только можно было проехать, потому что пешком она не может идти, и там она пробыла это время, а сейчас она вернулась домой, так как теперь все просохло. Полы и двери все перекосились, но приходится тут жить, потому что нет квартиры, а если есть, то с ремонтом на 1 или 2 тысячи рублей, ну это, конечно, невозможно, получая в месяц около 100 руб.
Напиши, как Вы живете? Тут один художник говорил нашему знакомому, что Ты стал миллионером, но я этому не верю. Если бы Тебе хорошо жилось, так Ты не прислал бы в прошлом году маме 40 франков. Хотя, конечно, было неосторожно с Твоей стороны не упомянуть в письме, сколько Ты посылаешь. Может быть. Ты выслал 40 долларов, а нам передали 40 франков. Там было 2 бумажки по 20 франков, одну я разменяла и купила маме фунт леденцов, только на это хватило, а другие 20 франков мама хранит, как драгоценность, в знак того, что любимый сын вспомнил о ней. Она всегда очень скучает, когда нет от Тебя известий».
Лидия ставила Николаю в пример младшего брата Владимира, который даже из белогвардейского Харбина присылал родным письма почти каждый месяц и часто вкладывал туда заработанные доллары.
«Вот Володя довольно часто пишет, каждый месяц от него письма получаем, а иногда он Маме присылает по 10–15 долларов… Жаль, что он один, если бы он мог жить с Тобою или с нами, ему бы лучше было… Напиши поподробнее, как Вы живете, что делаете… Мы все целуем Вас всех и желаем успеха. Твоя Лиля».
Но Николай Константинович уже определил для себя путь в далекий Тибет. Возвращаться в Советскую Россию, не заручившись ничьей поддержкой, было бы просто опасно и опрометчиво.
Индия и Китай, вот две страны, по территории которых должна пройти первая экспедиция Николая Рериха.
ПОИСК
15 августа 1924 года Н. К. Рерих написал из Индии В. А. Шибаеву об организации коммерческих проектов:
«Родной Яруя, возьмите представительство (из Германии или других дешевых стран) на:
1). Дешевые сорта пахучего цветного мыла.
2).
3). Дешевые фальшивые жемчуга и блестящие безделки.
Здесь может быть дело. Вообще, World Service может получить значительное расширение на чае и прочих вещах. Так как Вам крюк небольшой ехать через Париж, то лучше встречайте меня в Париже (Hotel Lord Byron, rue Lord Byron, Paris 8). Из Америки думаю выехать 10 или 15 декабря. Значит, около 20-го декабря буду в Париже. Конечно, точный день телеграфирую Вам из Америки. Проездом через Берлин все-таки спросите о судьбе моих картин, задержанных в Мюнхене…» [260]
260
Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву 15 августа 1924 г.
12 сентября с коммерческими учреждениями и планами экспедиции все было решено, только вот от В. А. Шибаева почему-то письма задерживались. Из Индии перед самым отъездом Н. К. Рерих писал Шибаеву:
«Родной Яруя, думаем, что Ваши письма пропадают. Все прислали „свои желания“, но лишь от Вас нет. Светик так хотел помочь по чайному делу, но ждал напрасно. Через 10 дней выезжаем. Очень возможно, что найдете меня около 20 декабря в Берлине. Сообщу окончательно из Парижа».
Многие личные вещи, вывезенные некогда Н. К. Рерихом в Финляндию, все еще оставались недоступными, брать их с собой в 1919 году в Англию было накладно, а везти их потом в Америку — совершенно немыслимо. Благо В. А. Шибаев теперь жил в Риге и мог позаботиться об оставленных вещах Николая Константиновича.
«Если до поездки сюда, — писал из Индии В. А. Шибаеву Н. К. Рерих, — получите вещи из Финляндии, привезите мне ящик для красок и ножки к нему. Все мои этюды и начатые картины пошлите в Америку. Остальные вещи запишите — мы дадим указания. Если найдете среди книг книги Крыжановской или Гофмана (русские), привезите сюда. Если найдете I том моих сочинений — пошлите в Америку».
Н. К. Рерих все это время путешествовал по Индии. Наконец, семья обосновалась в доме Талай Пхо Бранг под Дарджилингом в княжестве Сикким, где, по преданию, останавливался популярный в народе Далай-лама V и куда приходили на поклонение многие буддийские монахи. Именно здесь судьба Н. К. Рериха переплелась с судьбой далекого Тибета и тайной политикой правителей Лхасы. Под давлением англичан Далай-лама, светский правитель Тибета, произвел в государстве переворот и лишил власти Таши-ламу — духовного правителя Тибета. Под покровом ночи Таши-лама сбежал из Лхасы и, несмотря на посланную за ним погоню, сумел укрыться в Китае. Во время бегства он тайно побывал и в доме Талай Пхо Бранг под Дарджилингом. Николай Рерих оказался в центре захватывающих событий, от которых зависела судьба всего буддийского мира. Геше Ринпоче, сторонник Таши-ламы, также приехал в Дарджилинг. Благодаря сыну Юрию, который сносно знал тибетский язык, Николай Рерих подружился с геше Ринпоче из Чумби, которого тибетцы считали воплощением Дзон-капа (великого реформатора буддизма), и с другими сторонниками Таши-ламы, считавшими власть Далай-ламы незаконной. Позднее, в 1926–1927 годах, находясь в России, а затем в Монголии, Николай Рерих будет всячески поддерживать Таши-ламу и содействовать его возвращению в Тибет в качестве главы всех буддистов.