Репутация
Шрифт:
В своих фантазиях Джорджиана заходила так далеко, что даже рисовала в воображении красавца брата, будущего лорда Кэмпбелла, человека веселого и приятного, за которого она выйдет замуж, навеки связав себя с Фрэнсис узами сестринства. Они будут вместе кататься верхом по продуваемым ветрами пустошам; помогая Джорджиане выйти из кареты, муж будет задерживать ее руку в своей чуть дольше, чем необходимо; они не будут хвастаться своим богатством и после свадьбы большую часть времени станут проводить в долгих поездках по далеким краям и ограничатся лишь двумя, может быть, тремя загородными особняками.
Неожиданная
Разговор меж тем перешел на ремонт близлежащего моста, и Джорджиана, не будучи ни инженером, ни безнадежной занудой, решила, что можно снова не слушать. Главным вопросом для нее теперь было – каков шанс снова встретиться с Фрэнсис с учетом страстной приверженности Бёртонов к сидению в четырех стенах и укладыванию в постель в половине десятого? Миссис Бёртон заверяла, что летом недостатка в развлечениях не будет, но Джорджиана уже получила достаточное представление о бёртоновском календаре светских мероприятий, и повода для надежд он не давал. Джорджиане не приходило на ум никакого способа возобновить знакомство с Фрэнсис, кроме как отправить ей письмо, но она почти не представляла, что следует писать.
Дорогая мисс Кэмпбелл, мне доставило огромную радость наше недавнее пьяное переодевание, надеюсь, в будущем мы сможем предаваться ему регулярно.
Нет, пожалуй, этого она писать не будет.
Когда чай был выпит (Джорджиана начала подозревать, что чашка миссис Клинаган неким магическим образом наполняется сама – так долго та не могла ее осушить) и гостья отправилась домой, миссис Бёртон смерила племянницу обвиняющим взглядом:
– Не думай, что я не заметила тебя с мисс Кэмпбелл, Джорджиана. Чем вы, во имя всего святого, занимались, спрятавшись наверху?
– О, мы вели глубокомысленные беседы, тетушка. Беседы… культурного свойства.
– Беседы культурного свойства? И о какой же это культуре, позволь спросить, вы беседовали?
– О культуре потребления спиртного, – ответила Джорджиана, глядя на тетю с самым серьезным видом. – Она, понимаете ли, стала бичом нашего общества. Люди падают мертвецки пьяные прямо на улицах – срываются сделки, рушатся судьбы. Я слышала, что Темза почти на семьдесят процентов состоит из джина.
– Ах, Джорджиана, ну конечно же такого не может быть, – фыркнула миссис Бёртон, но потом задумалась. – Или может?
– Вероятность этого не исключается, – загадочно сказала Джорджиана.
Миссис Бёртон вздохнула:
– Я знаю, тебе здесь иногда тоскливо, но уверяю, будут еще праздники и званые ужины. Запасись терпением. У тебя еще появится достойная компания – леди и джентльмены, о которых не ходит так много слухов, как о мисс Кэмпбелл. Остерегайся ее, Джорджиана. Она занимает чрезвычайно
– О, не волнуйтесь, – сухо ответила Джорджиана. – Я буду самым внимательным образом отслеживать все проявления безнравственного поведения и случаи внезапного обнажения, когда Гэдфорты устроят следующий прием в честь приобретения новых обеденных скатертей.
– Не стоит грубить, Джорджиана. Я сказала все, что хотела. А теперь, – миссис Бёртон натянуто улыбнулась в попытке восстановить дружеские отношения с племянницей, – я принесу свою вышивку, а ты можешь наконец начать свою. У меня есть прелестный рисунок с ужасно милыми херувимчиками, и я думаю, тебе он понравится.
Остаток вечера они провели в молчании. Миссис Бёртон оно, возможно, казалось мирным и уютным. Она не подозревала, что Джорджиана захотела вогнать себе иголку в глаз и дальше в мозг, едва увидев ужасающих ухмыляющихся ангелочков, которых ей предстояло увековечить в вышивке. Она немного завидовала мистеру Бёртону, которому удавалось спасаться от причуд своей жены постоянными прогулками «для здоровья»; встреча со свежим воздухом была назначена у него каждое утро и каждый вечер, но променады учащались, когда его супруга пребывала в особо разговорчивом или раздраженном настроении, а идеи новых увлекательных маршрутов приходили ему в голову спонтанно, прежде чем миссис Бёртон успевала закончить фразу. Он вернулся из своего последнего похода – Джорджиана подозревала, что острую необходимость оного мистер Бёртон осознал, услышав о предстоящем визите миссис Клинаган, – как раз к ужину.
– Какая жалость, что вы ее не застали, мистер Бёртон.
– Миддлтоны посадили подсолнухи, – ответил дядя, в известной мере игнорируя супругу.
Та этого не заметила:
– Подсолнухи! Ну что же, надеюсь, они будут за ними приглядывать. Пошлые это растения – когда они слишком вырастают, то напоминают мне любопытных зевак, из тех, что строят глазки через забор.
Джорджиана попыталась выкинуть эту реплику из головы и сосредоточиться на процессе потребления пищи, но безуспешно. Она отложила нож и вилку.
– Как вы думаете, мистер Бёртон, подсолнух – самый развратный цветок на свете?
Мистер Бёртон поперхнулся элем и надолго закашлялся. Джорджиана выжидающе смотрела на дядю.
– М-м… Полагаю, да, – наконец ответил он.
– Я многие цветы нахожу чрезмерно вызывающими, – заявила миссис Бёртон, дернув плечом. – Что-то в них есть крайне вульгарное.
– Полностью с вами согласна, – непринужденно ответила Джорджиана, снова взяла столовые приборы и углубилась в цыпленка. – Нужно их запретить.
– Запретить? – в тихом ужасе переспросил мистер Бёртон. – Запретить цветы? Запретить главное украшение земного мира?
Джорджиана притворилась, что старательно обдумывает вопрос.
– Ну если не запретить, то хотя бы периодически постригать. Придавать им более приемлемые формы.
– Да, это было бы неплохо, – согласилась миссис Бёртон.
Супруг взирал на нее в ошеломлении.
– Знаете, однажды я видела цветок… по форме совершенно как мужской… – заметила девушка.
– Джорджиана! – вскричала миссис Бёртон.