Репортёр
Шрифт:
– Точно так же, как ты сумел быстро уничтожить во мне все доброе и святое, что было.
Марта поднялась и, оставив Гонзу, подошла к стойке бара и заказала еще одну чашечку кофе. Там и осталась ждать, пока возвратился Аслан. Увидев его, Марта вдруг ощутила не просто полное спокойствие, а даже радость от того, что с прежней любовью было все покончено.
Дома было тихо. Алексей спал. Стараясь не разбудить его, Марта достала из стоявшей на столе кожаной репортерской сумки цифровой фотоаппарат. С присоединенным объективом он показался ей невероятно
Она хотела положить камеру назад, но не удержалась от любопытства и осторожно заглянула в глазок видоискателя. Однако ничего, кроме темноты, там не увидела. Догадавшись, что причиной всему крышка на передней линзе объектива, она так же осторожно, боясь что-либо повредить, сняла ее и снова заглянула в видоискатель. Теперь она четко увидела панораму своей комнаты, только почему-то невероятно объемную – настолько, что ей показалось: раздвинь ее еще чуть-чуть – и она увидит даже собственные руки, которые держали эту чудо-оптику.
Поддерживая объектив снизу, она неожиданно сделала поворот рукой – и панорама мгновенно преобразилась: она сузилась, сфокусировавшись на нескольких глянцевых постерах, висевших над кроватью.
«Ничего себе!» – подумала Марта и осторожно возвратила фокусировку в прежнее положение. Но любопытство взяло верх: она подошла к окну и, вращая кольцо трансфокатора, стала не спеша разглядывать все, что было за ним – деревья в парке, аллеи, одиноких прохожих, то приближая, то удалая мелькающие в видоискателе картинки…
9
…Чтобы хоть как-то отвлечься от подступавшей комками тошноты, Марта прильнула к иллюминатору и начала смотреть на уплывающий внизу ландшафт. Сначала исчезла бетонка военного аэродрома, откуда они поднялись в воздух, потом под ними потянулась лента дороги с двигающимися в обе стороны военными и гражданскими машинами, появились развалины крупного завода и река.
Стараясь перекричать ревущую над ними турбину, свист лопастей и лязг железок, Алексей что-то кричал ей почти на самое ухо, тыча пальцем в иллюминатор. Но Марта ничего не могла понять и лишь удивленно наблюдала за тем, как две ленты реки, текущие откуда-то прямо с гор, именно в этом месте, над которым они сейчас пролетали, соединялись в один поток, укрощая свое стремительное течение и на широкой равнине обретая покой.
Конечно, ей очень хотелось отправиться на высокогорную заставу. Такой шанс – мечта каждого репортера, тем более иностранного. Она подключила все связи, сделала все, чтобы теперь вместе со своим другом лететь в этом дребезжащем, грохочущем, свистящем во все щели вертолете в глухие дикие горы. Отряд, летевший с ними, должен был сменить тех, кто уже стоял там. Времени для репортажа – в обрез. Но Марта радовалась и этой возможности. До нее на эту точку не пускали ни одного журналиста. Было слишком опасно.
Теперь
Она посмотрела на пулеметчика, сидевшего у открытой двери, беззаботно свесив ноги, ухватившись одной рукой за пулеметную турель и раскачиваясь в такт музыке, звучавшей у него в наушниках портативного магнитофона.
«Неужели им не страшно?» – ужаснулась Марта, глядя, как внизу параллельно с ними прямо по ущелью черной птицей скользила тень вертолета, на котором они летели.
Ее страшила неизвестность самого пути, ожидание чего-то тревожного. И потом эта тошнота… Она всегда панически боялась летать самолетами. А тут такая возможность! Такой шанс! И репортерский азарт, кураж настоящего охотника за сенсацией переборол страх.
Она достала из кармана начатую упаковку мятных жвачек и взяла сразу две, чтобы подавить приступы тошноты. Рядом с ней сидел Алексей, а между ними возле ног лежали две репортерские сумки.
– Эй, корреспондент, – громко крикнул ему офицер, возглавлявший группу, – непорядок! Шнурки на ботинках завяжи! А то нос расквасишь! Что тогда твоя барышня скажет?
Остальные громко рассмеялись. Алексей нагнулся и увидел, что левый ботинок и впрямь был расшнурован. Ему не хотелось возиться, потому что тоже было интересно следить в иллюминатор за скольжением вертолета между скал. Чтобы отвязаться от шуток и смеха, он лишь запихнул развязанные шнурки в ботинок и снова прильнул к круглому окошку. Под ними показались развалины древних жилищ и сторожевых башен, выложенных из тесаного серого камня, намытого горными речками.
«Наверное, уже совсем рядом», – подумал Алексей и нагнулся, чтобы вытащить из сумки карту.
И в это мгновение даже через неимоверный грохот и шум все отчетливо услышали, как по обшивке вертолета забарабанила дробь. Турбина взвыла – и вертолет тут же начал терять высоту, падая в глубокую пропасть, на камни, торчащие из мутных потоков горной речки.
Марта схватилась за горло, еще не понимая того, что произошло, и выкатила от охватившего ее ужаса глаза, а Алексей прижал ее к себе, отвернув от иллюминатора.
– Успокойся! – закричал он ей на самое ухо. – Идем на посадку!
– Веселая посадочка! – хохотнул сидящий рядом офицер, видать, уже не раз бывавший в подобных ситуациях. – Держи свою подругу покрепче! Чтобы ветром не сдуло!
Из кабины пилотов тут же вышел командир отряда и, энергично жестикулируя, чтобы всем было понятно, закричал:
– Проблемы с двигателем! Прямое попадание! У нас несколько секунд! Вертолет зависнет над высоткой! Десантируемся и сразу занимаем оборону! «Клещ» – на рацию и вызывай «вертушку»! Приготовились!