Replay
Шрифт:
– Добрый вечер, господа, – слышу позади себя знакомый ледяной тембр, разбавленный хрипотцой.
Сглатывая и, едва не зажмуриваясь от нахлынувшего чувства стыда, с трудом растягиваю на губах широкую улыбку, в пол—оборота взирая на того, кто пополнил ряды многочисленных гостей. – Дамы, – приподнимая бокал, приветствует остальную публику непробиваемым взглядом.
– Привет, – небрежно бросает в мою сторону, притягивая ко мне заинтересованные взгляды мужчин и полные презрения женской половины собравшихся.
На него они смотрят с придыханием, едва
– Привет, – тихо вторю в ответ, отводя в сторону взгляд.
– Вы знакомы с моей красавицей? – растягивая слова, мой спутник похлопывает меня по бедру, точно бесстрашно метя территорию пред сильнейшим, весело обращается к Всеволоду, наблюдающему за происходящим с нескрываемым отвращением в глазах.
– Имел неловкость совершить такую ошибку, – бросает, зло ухмыляясь.
Машинально опускаю голову ниже, принимая невидимый удар. Стирая с губ улыбку в считанные доли секунды, слыша его стальной голос, проговаривающий медленно каждое слово. Насыщая фразу неразбавленной злостью.
– За сколько ты её снял, Петелин?
Вопрос заставляет замолчать всю компанию. Взгляды, которыми одаривают меня, чувствуются словно плевки, попадающие на кожу.
– Можешь не утруждаться, припоминая цифры, – бросает резче, чем мой спутник пытается что-то ответить. – Столь фальшивая игра не стоит подобных затрат, – заключает с усмешкой, уходя прочь.
Спустя пять минут всеобщее молчание в нашей группе не перебивает ничего, кроме нескольких возгласов подзывания официанта. В один из проходов обслуги, беру с подноса бокал с янтарной жидкостью, разбавленной льдом. Выпиваю пару больших глотков. Не морщась. Плавно убираю ослабленную руку со своего бедра, безразличным тоном, показывая наигранное хладнокровие, проговариваю достаточно громко:
– Извините, мне необходимо отойти.
Подняв голову, держа осанку, следую в сторону туалета, сжимая пальцы вокруг прохладного стакана. Минуя толпу, исчезаю от взглядов за дверью уборной, со всей силы бросая об стену прозрачный бокал.
Осколки с кубиками льда усыпают пол, искрясь на нём россыпью бриллиантов. Выдыхаю, расслабляя плечи. Нервная дрожь достигает кончиков пальцев, отзываясь в сердце болезненными ударами. Опускаю руки под теплую струю воды, стараясь унять озноб. Выключаю кран, наскоро обтирая ладони салфеткой, намереваясь прямо сейчас покинуть данное заведение. Тяну дверь на себя, обходя многочисленные компании. Иду в сторону выхода. Опустив в пол глаза, спускаюсь по ступеням, замирая в самом низу. Натыкаясь взглядом на знакомый профиль, частично скрываемый нишей.
Стою, пытаясь разобраться с накалом эмоций. Что лучше сделать: податься вперёд, в надежде, что он меня не заметит или вернуться в зал, выждав пока Баженов покинет выставку?
– Я не ясно выразился о том, чтобы ты и близко не подходила к ней? – словно зверь перед прыжком, шипя, задаёт вопрос невидимому мне собеседнику, наклонив голову вниз.
Съеживаюсь, боясь жестом,
– Севочка, я… – хриплый женский голос практически не узнать. И если бы не её пальцы с ярким маникюром, в районе его локтя, сжимающие под собой плотную ткань, я бы с трудом узнала его обладательницу, скрывающуюся за кирпичным выступом. Этот маникюр, с обилием блесток, привлек внимание ещё в мой первый визит в студию.
– Мало того, что ты перестала понимать смысл сказанных мною слов, так ещё посмела подложить девчонку под этого урода? Надеялась, что я ничего не узнаю и не сверну тебе шею?
Слова металлом входят под кожу, вспарывая сузившиеся от животного страха вены. Не понимая, что делаю, бесшумно шагаю вперёд, словно загипнотизированная, не отрываясь, смотря на открывшуюся взгляду картину.
Илона прижата к стене вытянутой вперед рукой Всеволода, сжавшего стальной хваткой пальцы на её длинной шее. Её тяжелое дыхание и хрипы, издаваемые на вздохе, вызывают мурашки на теле, покрывая ладони ледяным потом. Тушь под глазами блондинки размазана от слёз. Щеки, на фоне алых губ, смотрятся неестественно бледными. Илоне не хватает воздуха и, глядя на неё, мне кажется тоже… Словно это на моей шее лежит тяжелая, припирающая к стене рука.
Он, будто не замечая происходящих в ней изменений, продолжает нарочито спокойно. Не ослабляя захвата.
– Сегодня же удали всю информацию с сервера. И только посмей сохранить у себя исходники фотографий.
– Да, – хрипя в ответ, роняет согласие, беспомощно глядя в его глаза.
– А ты, – продолжает так же бесстрастно. Не оборачиваясь, но я с ужасом сжимая челюсти до ощутимого скрипа, понимаю, что ввиду он имеет меня. – Сейчас же выйдешь и сядешь в машину к Кириллу.
С пару секунд стою, не шелохнувшись, слыша более строгое, словно щелчок хлыста:
– Не заставляй повторять дважды.
Стуча каблуками, выбегаю за двери, в надежде сразу же поймать такси. От его тона сердце сжимается, будто попавши в стальные тиски, а от слов… Господи… не хочу даже вспоминать. Неужели мне это не послышалось?
Чёрный джип, припаркованный рядом, с моим выходом подъезжает к крыльцу. Дверь широко распахивается и моему взору предстаёт водитель, упакованный в стильный костюм. Едва не щелкая предо мной каблучками, ехидно произнося:
– И снова здравствуйте, – с поклоном отворяет заднюю дверь.
Молча сажусь, подбирая под себя подол платья. Весело насвистывая, занимает водительское место, подмигивая мне в зеркало. Отворачиваюсь в сторону, не желая вступать в дискуссии. Реагировать на внешние раздражители.
– Поехали, – едва приоткрыв дверь, строго бросает Баженов.
– Куда? – услужливым тоном интересуется Кирилл.
– Прямо, – отвечает односложно, будто это всё объясняет.
Не смею повернуть голову, смотря в темноту за окном, усиленную внешней тонировкой.
– До меня очередь в твоём списке ещё не дошла? – уточняет язвительно.