Репетитор
Шрифт:
– Есть хороший план. Нужно сделать так, чтобы наши торговцы смертью сами уничтожили друг друга.
– И как же этого добиться?
Я подробно объяснил свою идею. Казионов некоторое время размышлял, потом хлопнул меня по плечу своей лапищей.
– Добро! Попробуем осуществить твой план, Мангуст.
Потирая занывшее плечо, я сказал:
– Мне понадобятся помощники.
– Дадим тебе Анатолия с Владимиром. Они уже в курсе этого дела. Ребята надежные и опытные.
Так как вернуться к Маргулису я не мог, Казионов, на время операции, поселил меня в небольшой двухкомнатной квартире рядом со станцией
– Ну, что, начальник, кого убивать будем?
– Лучше расскажите, коллеги, все, что вы знаете о наших клиентах, – предложил я.
Володя попробовал чай, поставил чашку на стол и скороговоркой начал:
– Кратко и в самых общих чертах. Сулейманов Анвар Муминович. Проживает с женой и дочерью в шикарной квартире на Ленинградке. Два места в подземном гараже. Дом охраняется. Автомобили: мерседес у самого и ягуар у жены. Сулейманов ежедневно в восемь утра уезжает на работу. В машине с ним находятся шофер и охранник. После возвращения из Парижа, его стали сопровождать три охранника. Офис Сулейманова – на Охотном Ряду. В пять он обычно заканчивает работу. Дальше – по всякому. Иногда – прямиком домой, иногда – нет.
Володя глотнул чая и продолжил:
– Теперь, что касается Колчедонцева Николая Ивановича. Генерал-майор. Высокий пост в Министерстве обороны. Жена, двое детей. Мальчик – семнадцать лет, девочка – пятнадцать. Живут в собственной квартире на Тверской. В настоящее время жена с детьми на курорте в Египте.
– Подруги, любовницы?
Вовка усмехнулся.
– Как же без этого добра? У Сулейманова – регулярные посещения саун с девочками, дорогих кабаков. Ну и парочка постоянных подруг.
– А генерал? Он-то хранит верность семейному очагу?
– Не совсем. Колчедонцев в походах по злачным местам не замечен, но любовница есть и у него. Незамужняя дама. Работает в одном солидном банке. Живет на Ломоносовском проспекте. Кавалер раз в неделю приглашает ее в ресторан.
– А после ресторана?
– Провожает даму домой и задерживается у нее на пару часов.
– Автомобили?
– Служебная машина с водителем. Есть собственный «Мицубиси Аутлендер». Водит сам.
– Оружие?
– У Сулейманова зарегистрирован газовый пистолет и несколько ружей. Он страстный охотник. У Колчедонцева – служебный пистолет и наградной «ПМ».
– Ну, что же, коллеги, – решил я, – работаем! Так как вашу контору засвечивать нельзя, то постараемся, в основном, обойтись своими силами. Никто не должен догадаться, что к акции причастны спецслужбы, профессионалы. Все будет выглядеть, как личные разборки между двумя джентльменами.
– Времени, как всегда, в обрез? – впервые подал голос Анатолий.
– В нашем распоряжении, буквально, два-три дня, – кивнул я. – Потом уже концов не найдешь. Теперь, внимание! Запоминайте, что необходимо для проведения операции.
Оба моих собеседника насторожились.
– Сначала
Вовка, молча, показал пальцем на своего друга.
– Хорошо. Далее. Фото всех участников этой трагедии. «Мицубиси Аутлендер» той же модели и такого же цвета, как у Колчедонцева. С такими же номерами.
Вовка хмыкнул.
– Нет проблем. Есть у меня один знакомый. За час изготовит копии любых номеров. Машину я тоже найду.
Я продолжил:
– Еще нам понадобится одежда и обувь, какую обычно носит генерал. Причем в последний момент. Поэтому, придется держать Колчедонцева под наблюдением и оперативно решить этот вопрос.
Мои гости согласно кивнули.
– Следующее. Срочно проверить квартиру любовницы Колчедонцева, самого Колчедонцева, Сулейманова, офис Сулейманова. Все телефоны на прослушку. Сфотографировать все интересное. Особое внимание – на документы. На все про все – два дня.
Вовка посмотрел на Анатолия.
– Успеем?
Я опередил молчуна:
– Обязаны успеть! Теперь еще одно. Мне нужен «ПМ». Чистый, без тяжелого прошлого. Патроны нашего производства, стандартные.
Анатолий удивленно задал вопрос:
– Так ведь, все равно, нельзя будет доказать, что он принадлежит генералу?
Я объяснил:
– Использование незарегистрированного оружия, говорит только о том, что некто использовал незарегистрированное оружие. Это мог быть кто угодно, в том числе и наш клиент.
Вовка, перестав улыбаться, серьезно спросил:
– Ты все-таки хочешь довести дело до конца? А может, оставишь в живых этого Сулеймана? Достаточно ему будет и тюремного срока, а? Так сказать, отплатишь добром за зло?
Я жестко усмехнулся.
– Конфуций учил, что платить добром за зло – нелепость. Чем же тогда платить за добро?
Вовка пожал плечами.
– Тебе виднее. Похоже, второй раз бронежилет Сулеймана не спасет.
– Ну, что же, господа конспираторы, вроде, все обговорили? – подвел я итог. – Значит, решено и подписано. Начинаете действовать прямо сейчас. Удар наносим тогда, когда Колчедонцев снова пригласит свою пассию в ресторан.
Посмотрев на напряженно слушающих коллег, я улыбнулся.
– А теперь, как сказал бы один ныне покойный одессит: «Давайте мирно есть котлеты».
8
Оставшись один, я открыл в компьютере карту Москвы. Нужно было продумать, рассчитать маршруты движения. И свои, и наших противников. Заранее предусмотреть разные варианты. Однако вместо работы в голову настойчиво лезли мысли о Сашке. Нестерпимо хотелось позвонить ей, услышать ее веселый звонкий голосок, убедиться, что с ней все в порядке. Каким-то удивительным образом, эта девушка превратилась в мою женщину, стала для меня самым родным человеком на земле. И все же… И все же я уже понимал, что мое чувство к Сашке нельзя назвать любовью. Настоящая любовь предполагает самопожертвование, готовность отдать все ради любимой. Я же был слишком тверд, жесток, циничен и самоуглублен для того, чтобы любить одну женщину. Тогда, как же назвать то, что я испытываю к этой юной девочке? Может быть, нежность? Да, нежность! Огромную нежность. Это слово, наверное, было ближе всего к истине.