Ренессанс
Шрифт:
– Вашу мать, пожалуйста, будь тут. Господи, не дай бог, она не тут.
У меня просто не будет времени спуститься на этаж ниже. Я пулей залетел в очередную палату, и будто огромная глыба рухнула с плеч. Ева успокаивала больного, говоря что все будет хорошо. Я схватил ее за руку. Она хотела меня ударить, видимо, подумала, что это кто-то из захватчиков.
– Пойдем. Скорее!
– Как я брошу людей.
– Бросишь! Бегом за мной!
– Я не могу.
– Да твою мать, ты сейчас понимаешь, что наша жизнь на волоске от смерти! – закричал на нее я.
Я стал с силой вытягивать ее из палаты.
– Пожалуйста, доверься мне. Ты же хотела приключений, так вот,
Она стала поддаваться моему натиску.
– Где у вас запасной выход?
– Там, – быстро указала она в другой конец коридора.
– Бегом! – скомандовал я.
Когда мы пробежали лестничный проем, за нашими спинами послышался голос.
– И куда это вы? – ядовито спросил кто-то.
Мы медленно развернулись. Сзади стоял мужчина с автоматом наготове в черной маске, было видно лишь одни глаза.
– Отойди к стенке, – приказал он мне. – Ишь ты, какой лакомый кусочек хотел увести у меня из под носа, – проговорил он, глядя на Еву.
– Только попробуй, я из тебя все дерьмо вышибу! – зло процедил я сквозь зубы.
– Эй, герой, пушка у меня – командую я, слышишь? – он покрутил демонстративно автоматом. – Отошел к стене, я сказал.
Я выполнил, что он просил.
– Развернись спиной к нам и отойди, – в приказном тоне сказал он мне. – Ну а ты, куколка, ммм… какая ты, поверь, я буду лучше, чем он.
Только бы попасть ему хорошенько в лицо. Он проигрывал мне в комплекции, да и удар у меня, явно, более поставленный.
Вдруг неожиданно заговорила Ева:
– Знаешь, возможно, он прав, я всегда говорила тебе, что ты бесполезен в постели. Эй, я к тебе обращаюсь.
Я повернул слегка голову и посмотрел на нее.
– Да, к тебе, чего смотришь. Я надеюсь, ты хорошенько трахнешь меня, а то этот… Я уже так соскучилась по жесткому сексу.
Этот урод стал смеяться во весь голос. Явно довольный от того, что ему говорят.
– Четвертый этаж, у тебя есть проблемы? – вдруг раздался голос по рации.
Ева поставила палец к своим губам, показывая чтобы он молчал, затем сексуально облизнула его и сказала:
– Скажи, что все чисто, я просто не выдержу, если ты не трахнешь меня через три минуты.
Я понимал, что в какой-то момент мне придется включаться во всю эту игру. Надеюсь, я пойму когда. Надо признать, мозгов у этого осла совсем нет.
– Все чисто, – сказал он в рацию. – А теперь, иди ко мне, а ты отвернись, – рявкнул он на меня.
– Давай прямо тут на глазах у этого ничтожества, возьми меня.
Она взяла его руку и положила себе на грудь.
– Нравится?
– Ага, – только и смог он из себя выдавить, тряся головой как человек с синдромом дауна.
– И мне, я уже вся мокрая. Дай мне вторую руку. Я хочу, чтобы ты потрогал меня за мою малышку.
– О да, вот повезло, так повезло. Смотри и учись, урод.
Он перекинул автомат за спину. Ева стала вести его руку вниз, и когда эта ослиная куча говна уже вся обтекала слюнями, Ева со всей силы дала ему по яйцам. Мне даже показалось, что я слышал какой-то хруст.
Я понял, что это мой выход. Сделав два больших шага, я с силой зарядил ему прямым ударом по лицу. Он тут же повалился на пол. Усевшись ему на грудь всем телом, я придавил его, чтобы он даже вздохнуть не мог.
– Ты, – я нанес ему удар в лицо. – Козлиная морда, – еще удар. – Именем святого хера, – еще удар. – Ты посмел трогать мою девушку и угрожать мне! – последовало два удара. – Я, сука, выбью из тебя все говно!
Мои глаза закрыла красная пелена ярости. Он уже отключился после второго удара. Но я продолжал его молотить,
– Айзек, милый, пошли, не надо больше. Он получил свое.
Я, откинув это бездыханное тело в сторону, снял с него автомат, и мы быстро продолжили наш путь.
Выйдя через запасной выход, мы оказались с другой стороны больницы. Я перекинул автомат через плечо и помог спуститься Еве по лестницам.
– Давай, бегом, надо валить отсюда.
Мы стали уходить в глубь района.
На улице было ничуть не спокойнее.
– Нам нужна машина. На твоей нам не выехать, она заблокирована.
Мы отошли от клиники уже примерно на километр. Я был без куртки, а Ева только в больничной форме.
– Замерзла?
–Ага, – ее губы дрожали.
Поиски машины затянулись еще минут на двадцать. Мы окончательно продрогли.
– Сюда, – сказал я.
Мы нашли старый минивен, который, видимо, бросили в спешке. Двери были не закрыты, а двигатель работал.
– Садись.
Мы быстро тронулись и направились в сторону моего дома. Я подкрутил печку на большие обороты, и салон стал заполняться живительным теплом.
– Надеюсь, мой дом еще цел.
– Ты думаешь, мы доедем?
– Доедем, будь оптимистом.
Ехать приходилось не быстро. Я извивался по асфальту, словно змея, объезжал брошенные машины, поваленные дорожные знаки и прочий мусор. Я почти молился, чтобы никого не встретить на пути домой.
Дорога тянулась почти вечность. Ехали в полной тишине. Ева крутилась по сторонам, высматривая что-то неведомое. Оба были в напряжении, и с этим ничего было не поделать. Ситуация в городе, можно сказать, обязывает быть сейчас на чеку. Я стал ощущать, как адреналин стал снижаться в моей крови. Кулак стало саднить, а усталость, что накопилась за все это время, просто подкашивала меня. Я никогда не верил в Бога, но сейчас я был готов к нему обратиться, только бы лишь он помог, добраться нам до дома. Интересная штука эта религия. Я всегда относился к ней совершенно спокойно, я и не задумывался особо о том, есть ли Бог вообще или нет. Иногда посмотришь на поступки некоторых людей, которые творят ужасные вещи, а потом их настигает участь не менее жестокая. И тут ты сидишь и думаешь: "Да, Бог есть, раз наказал его". А потом видишь, как какой-нибудь ребенок, который живет на этой земле всего ничего, борется за свою жизнь и пытается победить, как отважный герой, тяжелую болезнь. И снова ты сидишь и думаешь: "Ну, и где Бог, что позволяет совершенно неповинному ни в чем малышу, который еще не запятнал себя в этом мире, вот так страдать". И это главное непонимание моего восприятия религии. Возможно, люди выдумали все это. Ведь нужно же в кого-то верить. Так и сейчас, почему, как утверждают нам в церквях и пытаются объяснить или хотят нас заставить в это верить, Бог позволяет, чтобы подобный хаос творился у нас в городе, где страдают совсем неповинные люди, опять же дети. Как бы не пыталась залезть к нам в голову церковь, нет никакого Бога, есть случайные события, которые и развивают нашу жизнь. Я согласен, что бывает, наступают моменты, когда даже самый прожженный атеист начинает верить и вымаливать себе прощение, но это все просто пшик в воздух. Ведь Господь Бог не придет на помощь, если тебя вот-вот расчленит маньяк, выпотрошит, а затем поджарит из твоей ноги стейк и сожрет его с аппетитом. Ему что, нравится наблюдать? Или он так тщательно скрывает себя, что готов закрывать глаза на такие зверства? Как итог, его либо нет, либо он трус, который боится показать всем смертным, что он действительно существует, а не просто миф, который придумали тысячи лет назад.