Ренегат
Шрифт:
– Магистр! – с трудом выдохнул он, отдуваясь. – Время!
Уже? А показалось, не пробыл внутри и пары минут!
Я покачал головой и последовал за слугой. Кучер уже подпрыгивал от нетерпения, но требовать доплаты не решился; при моем появлении он лишь с облегчением воздал хвалу небесам и резво заскочил на облучок.
От обиталища святого дорога шла под уклон, и карета покатила с пригорка, подпрыгивая и раскачиваясь на камнях; приходилось упираться в стенки растопыренными руками.
– В Кларне будем через час, – сказал я, заметив почтовый столб.
– Сразу
– Задержимся, – ответил я. – Прежде чем ехать в университет, надо побывать на аудиенции у его преосвященства.
– У-у-у! – протянул слуга. – Одним днем дело точно не ограничится! Помяните мое слово, магистр: придется обивать пороги канцелярии не менее седмицы.
Я рассмеялся и покачал головой:
– Вовсе нет, Хорхе. Именно епископ Вим обратился в комиссию с просьбой прислать магистра-расследующего со стороны.
– Дожили! – проворчал Кован. – Вселенская комиссия по этике на побегушках у церковников!
Предвзятость слуги по отношению к духовенству порой переходила все разумные пределы, и я обреченно вздохнул:
– Хорхе! Университет Святого Иоганна стоит на церковных землях и не платит за аренду ни пфеннига, а вся профессура теологического факультета живет за счет епископских пребенд. И не только она – его преосвященство выделяет средства и для остальных факультетов, пусть и не в таких размерах. Думаю, просьба этого в высшей степени достойного сеньора заслуживает малой толики нашего внимания!
– Все в этом мире продается и покупается, я знаю, – усмехнулся Кован, потер нос и спросил: – Какой толк епископу сорить золотом? От школяров одни проблемы.
Я рассмеялся:
– Причин две. Деньги и влияние, только и всего.
Теологический факультет Университета святого Иоганна считался одним из наиболее авторитетных во всех Западных землях империи; отучившиеся на нем школяры занимали церковные посты не только в этой, но и в соседних епархиях, а кто-то даже пробивался в столицу. Это касалось и юристов, да и всех остальных выпускников – тоже.
Что же до денег, то школярам приходилось раскошеливаться отнюдь не только на плату лекторам. Во время обучения они ели, пили, снимали квартиры, покупали письменные принадлежности и одежду. Надо ли говорить, что большинство окрестных трактиров принадлежало епархии, а продукты в них поставляли арендаторы церковных земель?
– Как я сам не догадался! – Голос Хорхе был преисполнен сарказма. – Так мы теперь будем действовать за спиной ректора?
– В этом университете не выбирают ректора. Епископ назначает канцлера. Он и декан факультета тайных искусств в курсе моего приезда.
Они и только они. Для всех остальных я был обычным лектором, получившим кафедру по протекции епископа Вима. И все бы ничего, но я и понятия не имел, какие причины побудили его преосвященство вызвать магистра-расследующего со стороны. В письме упоминалось о наведении порчи, а со столь банальным случаем вполне могли справиться и мои местные коллеги.
Оставалось лишь теряться в догадках, чем руководствовался канцлер Вселенской комиссии, отправляя меня
Впрочем, не важно. В любом случае скоро все прояснится само собой.
– Не выбирают ректора? – удивился Хорхе. – А как же школярская присказка: кто платит, тот и заказывает музыку? С теологическим факультетом еще ясно, а как остальные такое терпят? Почему не уходят в другие города?
Я пожал плечами:
– Плата за обучение стараниями епископа не слишком высока, да и с признанием лицензий проблем не возникает. А ты же знаешь – без лицензии не то что лекари практиковать не могут, даже в аптеку подмастерьем не возьмут. Опять же связи решают многое. Кому-то в радость учиться на чужбине, а кому-то больше знаний интересны полезные знакомства.
– Все продается и покупается, – со вздохом повторил Кован.
– Воистину так, – подтвердил я без тени усмешки. – А что не продается, устроит по старой памяти однокашник. Как уже говорил: миром правят деньги и влияние.
В Кларне я оставил Хорхе на почтовой станции караулить сундук, а сам отправился в резиденцию его преосвященства. На осла или паланкин тратиться не стал, благо ведущая к центральной площади улица оказалась вымощена брусчаткой. Недавние дожди смыли солому и конские яблоки, не превратив при этом мостовую в непроходимое болото. А вот на соседних улицах горожане передвигались по уложенным в грязь доскам, в иных лужах могли застрять и телеги. Ко всему прочему, Кларн был выстроен на нескольких пологих пригорках, и в низинах впору было плавать на лодках. Местами даже мне приходилось брести по щиколотку в воде.
Епископская резиденция возвышалась на одном из холмов, у подножия которого протекала забранная в каменные берега грязная речушка. Облицованное мрамором строение с арочными окнами верхних этажей пряталось за высокой кирпичной оградой. Застроена округа была очень плотно, на глаза то и дело попадались крытые галереи между домами, и не приходилось сомневаться в наличии проложенного по верхним этажам пути отсюда в кафедральный собор.
Миновав городскую площадь с величественным храмом и немного поблуждав среди узеньких улочек, я вышел к воротам, у которых с грозным видом прогуливались два наемника в кирасах и шлемах. Вооружение их составляли алебарды и короткие мечи-кошкодеры; сорочки с пышными рукавами-буфами и шоссы были бело-зеленых епископских цветов.
Выходцы из ортодоксальных кантонов Медланских гор смерили меня внимательными взглядами, но останавливать не стали, и я беспрепятственно прошел в просторный двор с коновязью и поилкой. Там обнаружилась еще полудюжина гвардейцев. Трое стояли, уперев в землю деревянные приклады мушкетов, остальные прохаживались, закинув на плечи древки алебард. Но, уверен, не обошлось в гвардии епископа и без арбалетчиков. Слишком опрометчиво полагаться на одно лишь огнестрельное оружие; ни один опытный наемник подобной промашки не допустит.