Ренегат
Шрифт:
Сюзанна надеялась на то, что он сказал правду. Но даже если швы ерунда для майора, ей самой они представлялись серьезным испытанием. Во-первых, она боялась причинить ему боль, во-вторых, она никогда раньше не накладывала швы.
Кажется, он снова прочитал ее мысли.
— Подумайте о том, что вам нужно попасть домой, миссис Фэллон. Вы же этого хотите больше всего на свете, не так ли?
Это было правдой. Но так же искренне и сильно она хотела уберечь его от боли. Сюзанна заставила себя думать о чем-либо постороннем.
— А чего хотите вы, майор?
Легкое движение губ, и вместо тайны на лице обозначилась усмешка.
— Не думаю, что вы хотели бы получить
Смысл сказанного был ясен обоим. Сюзанна закусила губу, сдерживая прилив жара. Он вновь дразнил ее, вызывающе косясь темным глазом и чувственно облизывая губы. Неожиданно Сюзанна подумала, что мучается гораздо сильнее, чем он.
Она склонилась над раной, приказывая рукам быть твердыми, и воткнула иглу в рваный край кожи. Реддинг даже не вздрогнул. Сюзанна заставила себя сосредоточиться только на стежках. Нельзя ни на что обращать внимания. Только стежки. Туда и обратно. Не думаю, чтобы вы хотели получить правдивый ответ. Эти слова застряли у нее в мозгу. Боже мой, они звучали так вызывающе!
Наконец, операция была завершена. Сюзанна перевела взгляд на лицо Реддинга и поняла, что он все время наблюдал за ней. Его взгляд напоминал взгляд ястреба. Ей бы хотелось разглядеть в его глазах боль, какое-нибудь другое чувство, которое бы свидетельствовало о том, что в нем живо что-то человеческое. Но майор только небрежно скосил глаза на затянутую рану.
— Благодарствуйте, — бросил он так небрежно, как будто она подала ему пенни, а не занималась тем, что разрывало ей душу.
Райс Реддинг осмотрелся, теперь уже опершись на руку Вес сидел, обессилено привалившись к дереву. Трое мужчин в поношенной серой форме собирали палки и сучья для костра, бросая нескромные взгляды на Сюзанну. Райс не осуждал их. Костер разгорелся, и языки пламени устремились к небу. Огонь выхватил из темноты высокую, роскошную фигуру женщины. Несмотря на то, что была поздняя ночь и Сюзанна должна была выглядеть смертельно усталой, каждое движение женщины свидетельствовало о неукротимой жизненной силе, которой ее наградила природа. Неукротимая. Это было подходящее слово для нее, думал Райс, вспоминая, как твердо и решительно она накладывала швы. Он был слегка удивлен ее сосредоточенностью, и использовал это изумление, чтобы заглушить собственную боль. Но сейчас, когда все закончилось, он чувствовал себя хуже, чем во время операции, гораздо хуже.
Майор запрокинул голову в небо. На севере виднелись тусклые следы пожарища. Дым и пыль толстым слоем обволакивали землю. Время определить было невозможно. Должно быть, уже раннее утро, а миссис Сюзанна Фэллон еще и не ложилась, суетясь вокруг раненых мужчин.
Она нуждается в нем. Именно это Сюзанна говорила майору в тюрьме. Кажется, ситуация изменилась.
С самого начала он нуждался в ней. Сначала она помогла ему выжить, а потом — ускользнуть от янки. Не нравится ему это. За всю жизнь на Райса ни разу не брызнул золотой дождь благодеяний. Правда, и сам он добра людям не делал. Только однажды. И он твердо знал, что не собирается повторять этот опыт. Потому-то ему не нравилось, что стоило ему остаться с Сюзанной наедине, как у него сразу улучшалось настроение. Он знал, что женщина тоже испытывает странное, но не физическое влечение к нему, которое увеличивается, вместо того чтобы сойти на нет. Ему эта взаимность совсем не нравилась. Он чувствовал эту обоюдную симпатию, даже когда Сюзанна продавливала иглу сквозь кожу в боку, даже когда ее пальцы задевали воспаленные раны. Черт подери! Все эти чувства, симпатии и прочее, делали его совершенно беспомощным. Она его обезоружила. Проклятие, это заставляет его усомниться
— Миссис Фэллон, я действительно думаю, что не нужен вам. Вы прекрасно владеете и оружием и искусством недомолвок. Вы даже искуснее меня, — нетвердо сказал Реддинг.
Сюзанна не поняла, сделал он комплемент или, напротив, уколол ее.
— Стараетесь избавиться от ваших… — она в нерешительности прервала фразу, потом завершила ее с неожиданно дразнящей улыбкой, — не абсолютных обещаний?
Именно это он и собирался сделать, и Райсу не особенно по душе пришлось то, что она мгновенно разгадала его тактику и уколола его его же оружием. Она была талантливым учеником. Цепким и хватким. Майор пожал плечами:
— Кажется, я в большей степени обуза, чем…
— Вы будете таковым, если не перестанете пытаться руководить и брать на себя слишком много, — произнесла Сюзанна, довольная тем, что ей удалось одержать верх на его же территории. — Кроме того, мне вы не нужны. Вы нужны Весу. И я не позволю вам нарушать слово, больше оно абсолютного или меньше.
Райс молча выругался. Он уже получил свою долю упреков, моральных синяков и шишек, но это прямое и резкое замечание ранило его глубже предыдущих.
— Ваш брат может со всем справиться сам, — грубо оборвал майор женщину.
— Нет, еще нет. Сейчас он лишь существует. Но даже это уже достижение. Если бы вы видели его в госпитале до того, как пришли в сознание… Он был полностью деморализован Он бы…
Райс так и не узнал, что могло произойти с Весом. Сюзанна резко повернула голову в сторону, но ее слегка дрожащая рука продолжала оставаться на его плече. Боже! Как, наверное, она устала! Черт возьми! Двое калек, фургон-развалюха и пара полумертвых кляч, а она собирается проехать тысячи верст!
Райсу не нравилось постоянное восхищение, которое вызывала у него миссис Фэллон. Она была чертовски упрямой глупышкой.
— Черт возьми, я ему неприятен, — сказал Райс о Весе.
Сюзанна снова обернулась к нему, и Райсу показалось, что глаза ее были влажны от слез, впрочем, может быть, всему виной причудливая игра пламени.
— Да, это так, — созналась Сюзанна, — он вас недолюбливает, потому что вы ведете себя вызывающе и хотите поставить его на колени. Я не имею права осуждать его.
Она умела дерзить. Это была уже вторая неприятность, сказанная за последние несколько минут. Райс подавил глухое рычание.
— Вы действительно собираетесь пересечь всю страну в этой… в этом фургоне?
— Пока не раздобудем чего-нибудь получше, — ответила женщина с такой наивностью, которую Райс нашел в высшей степени нелепой.
— У вас есть хоть сколько-нибудь денег? — поинтересовался майор и был почти доволен, когда поймал ее подозрительный взгляд. Он радовался тому, что Сюзанна не слишком доверчива.
Она оставила без ответа его вопрос и, в свою очередь, поинтересовалась:
— Не хотите ли воды?
— И если что-нибудь найдется, то поесть — тоже.
Сюзанна выглядела смущенной:
— Мне очень жаль. У нас крайне мало продуктов. У меня почти не было времени, да и большинство магазинов было закрыто, — голос ее упал до шепота, — но у меня есть несколько галет и сыр.
— Любовь моя, это звучит как приглашение на пир.
В голосе его звучала ласка и нежность. Райс произносил это слово сотни, тысячи раз раньше, но никогда у него не было такой мощной подоплеки, как сейчас. Сюзанна Фэллон залилась краской. Майор это заметил и усмехнулся про себя.