Ренегат

Иванцов Константин

– Вступил. Но вот насчёт безбожности и незаконности можно поспорить.

– Их безбожность не подлежит сомнению. Святейший собор 1314 года объявил «Братство святого Мархания» еретическим и предал анафеме.

– Насколько я помню, – и это была правда, память в очередной раз пришла ему на помощь, – в Мейорси тогда, как и сейчас, существовала свобода совести. Под запретом находились лишь культы Безымянного и языческие, к которым «Братство» не принадлежит.

– Но

перед Святым престолом вы совершили преступление.

– Меня судят светским судом или церковным?

– Кроме того, – пропустив его вопрос мимо ушей, продолжал обвинитель, – вы совершили преступление против законов своей страны, ибо правивший тогда Орден объявил «Марханово братство» незаконным.

– Все законы Ордена отменены.

– Постфактум, после совершения вами переворота. Но законы не имеют обратной силы, и вы не можете использовать это обстоятельство в качестве оправдания.

– Ах, вот как? – Рыжий усмехнулся. – Так значит, я ослышался, и вы выступаете от имени Ордена, а не от имени короля?

– Вы не ослышались, обвиняемый, – поднял голову судья.

– Королевский суд собирается вернуться к орденским законам исключительно ради моей скромной персоны? Но зачем же останавливаться на полпути? Избавьтесь от Рисарна и верните Орден к власти. Ибо, если меня не подводит память, никакие короли его законами так же не предусматривались.

– Обвиняемый! – рыкнул судья. – Не отягощайте своей участи ещё и оскорблением Величества! Вы находитесь не в том положении, чтобы дерзить суду и устраивать ему допросы.

– Мою участь уже вряд ли что-нибудь отяготит, – Рыжий поймал взгляд судьи и по тому, как тот зябко передёрнул плечами, понял, что ухитрился-таки заставить его почувствовать себя неуютно. – И я не вижу смысла в каких бы то ни было допросах. Всё уже решено, приговор вынесен, а этот фарс, названный вами судебным разбирательством, вы можете разыграть и без моего участия.

– Вы понимаете, о чём просите? – устало спросила Элана.

– Понимаю, – вздохнул Джернес. – Но, Элана… В конце концов, это ваша работа.

Теперь вздохнула Элана. Она не любила свою работу, и если бы ей было дано выбирать, она постаралась бы освоить какое-нибудь другое занятие. Но Бог-Создатель не оставил ей выбора, наградив её Даром, носители которого были наперечёт, и каждый ценился даже не на вес золота, а намного выше. Достаточно сказать, что во всём огромном Мейорсийском Ордене, самом крупном из объединений магов, телепатов насчитывалось лишь шестеро, включая Марсана, ныне пребывающего в приюте Святого Хударта, и Борнара,

покойного наставника Эланы. Бежав из Мейорси после переворота, Борнар обосновался в Карпере и там взял в ученицы пятнадцатилетнюю девушку с редким Даром, но умер четыре года спустя, едва успев закончить её обучение. Элана знала, что многие завидуют её способности проникать в чужие души и слышать чужие мысли. Побыть бы этим завистникам в её шкуре хотя бы недельку, сразу бы уразумели, Дар это или проклятье!

– Моя работа заключается в допросах преступников, освидетельствовании душевнобольных и оказании им посильной помощи. Что я должна сделать сейчас? У вас есть сомнения в душевном здравии Кондара? Но, даже если и так, это ведь ничего не изменит, правда? Вы казните его в любом случае.

– Вы правы, Кондар должен умереть, и именно поэтому я прошу вас об этой услуге, ведь скоро спрашивать мне будет некого. А я хочу понять… Нет, не так: я должен понять.

– Что именно?

Некоторое время Джернес молчал.

– Я с большой симпатией отношусь к вам, Элана, – сказал он наконец. – Я также очень уважал вашего учителя, хотя, как вы знаете, в последнее время мы с ним не ладили.

Элана кивнула.

– Я не знаю, разделяете ли вы его взгляды… – добавил Джернес.

– Нет, не разделяю. Я, как и вы, считаю, что время Ордена прошло безвозвратно.

– Да. В том, что случилось, есть и наша вина. «Ястребы» посеяли семена, Кондар взрастил их, но вынужден признать, что почву для них мы вспахали и удобрили сами. Отныне маги в Мейорси должны стать такими же подданными, как и все остальные. Разумеется, мы организуем что-нибудь вроде гильдии… Впрочем, я отвлёкся. Поверьте, Элана, если бы я мог обратиться с этой просьбой к кому-нибудь другому, я бы так и сделал. Но вы – единственный известный мне телепат. И я прошу вас, помогите мне понять, что побудило моего друга стать нашим врагом, страшным и непримиримым.

– Вашего друга?

– Да, мы когда-то были дружны с Кондаром. Впрочем, тогда его звали иначе.

– А почему бы вам не спросить об этом его самого?

– Неужели вы думаете, что я не пытался? Но он отказывается отвечать. И мне, и суду. Единственное, что он согласился признать, это то, что всё, в чём его обвиняют, правда – и тут же добавил, что считает это не виной, а заслугой, а сам суд – фарсом. Больше от него не удалось добиться ничего, кроме дерзостей и насмешек. Даже его преосвященству он наговорил такого, что тот пригрозил ему отлучением от Церкви.

Конец ознакомительного фрагмента.