Реликварий
Шрифт:
Но как ни странно, особого восторга Сноу не испытывал. Единственное, что ему хотелось, это поскорее выбраться из мерзкой вонючей грязи.
Дыхание опять сбилось, но Сноу уже не пытался его выровнять. Гидрокостюм стал совсем холодным – ерунда, некогда сейчас наполнять его воздухом.
Веревка сорвалась. Сноу предпринял очередную попытку закрепить ее, прижав к себе скелет, чтобы тот не ускользнул. Мысли снова и снова возвращались к ярдам грязи над головой, к водоворотам ила и к густому слою непрозрачной воды, которую и водой-то не назовешь.
Наконец веревка затянулась. В последний раз проверив узлы, Сноу
Головы не было! Сноу инстинктивно отдернул руку и с ужасом обнаружил, что в панике потерял гайдроп. Он беспорядочно замахал руками и тут же наткнулся на что-то. Скелет! Сноу вцепился в него мертвой хваткой, но… веревки на костях не оказалось.
Неужели соскользнула? Нет, невозможно! Он попытался развернуть костяк, чтобы нащупать гайдроп, и тут воздушный шланг за что-то зацепился. Сноу дернулся, окончательно потерял ориентацию в пространстве и почувствовал, что маска на лице теряет герметичность. Он снова дернулся – маска съехала набок, и теплая густая грязь хлынула в глаза, полезла в нос, в левое ухо. И Сноу в ужасе понял, что оказался в смертельных объятиях второго скелета.
Лейтенант д’Агоста со спокойным интересом взирал с палубы полицейского катера на то, как извлекают из воды новичка-аквалангиста. Парень отчаянно отплевывался и бился в конвульсиях. Из гидрокостюма изливалась мерзкая охристая жижа, растекаясь живописными пятнами на бурой воде. Ему еще очень повезло, что он сумел выбраться на поверхность.
Д’Агоста терпеливо ждал, пока водолаза освобождали от гидрокостюма и обмывали из шланга, и наблюдал за тем, как парень блюет за борт. «За борт, а не на палубу», – с одобрением подумал полицейский. Водолаз нашел скелет. И не один, а целых два. Посылали его, конечно, не за этим, но для первого погружения неплохо. Надо будет походатайствовать, чтобы ему вынесли благодарность. Главное, чтобы он не наглотался того дерьма, которое поначалу текло у него изо рта и из носа. Если же наглотался… Впрочем, антибиотики нынче творят чудеса…
Первый скелет был весь покрыт грязью. Один из аквалангистов приволок его к полицейскому катеру, подвел сеть, влез на палубу и вытянул находку. Теперь безголовый скелет лежал в сети на брезенте у самых ног д’Агосты, похожий на улов какого-то дьявольского рыбака.
– Господи, неужели его нельзя было чуть-чуть сполоснуть! – д’Агоста скривился от аммиачного духа.
– Вы позволите мне его окатить из шланга, сэр? – подошел к водяной помпе ныряльщик.
– Окати вначале себя.
Водолаз выглядел потрясающе: к голове прилип развернутый во всю длину презерватив, с ног стекала вонючая жижа. Еще два водолаза поднялись на
Лейтенант задумчиво затянулся дымом и неторопливо осмотрел Клоаку. Его взгляд задержался на устье обводного отвода Вестсайдского коллектора. Этот обводной, пожалуй, был самым крупным водостоком города, собирая сточные воды со всего Верхнего Вест-Сайда. Каждый раз, когда на Манхэттене был ливень, очистные сооружения канализационной станции Нижнего Гудзона, не справляясь с нагрузкой, сбрасывали тысячи галлонов неочищенных стоков через Вестсайдский обводной. Прямиком в Клоаку.
Д’Агоста выкинул окурок за борт:
– Вот что, мужики. Придется вам помокнуть еще раз. Мне нужны черепа.
Л уис Падельски, младший судмедэксперт города Нью-Йорка бросил взгляд на часы, прислушиваясь к урчанию в желудке. Он буквально умирал от голода. Три долгих дня он питался одним только коктейлем «Береги фигуру», и вот наконец близился долгожданный миг, когда он сможет насладиться жареным цыпленком. Падельски погладил свое обширное брюшко, ткнул в него пальцем, ущипнул – кажется, уменьшилось. Да, похоже, что так.
Отхлебнув кофе из бумажного стаканчика – пятого за день, – он взглянул в рабочий листок. Ага! Наконец что-то интересное. Ему страшно надоели огнестрельные и колотые раны, так же как, впрочем, и скоропостижные кончины.
В дальнем конце прозекторской раздался стук двери из нержавеющей стали, и медсестра Шейла Рокко, вкатив в помещение труп, переложила его на хирургический стол. Падельски посмотрел на тело, отвернулся и тут же посмотрел еще раз. «Слово „тело“ тут не совсем уместно», – решил он. То, что лежало на столе, было скелетом, покрытым остатками плоти. Падельски сморщил нос.
Рокко перекатила стол под лампу и начала готовить дренажную трубку.
– Не трудись, – бросил Падельски. Единственный предмет, который здесь следовало осушить, был стаканчик с кофе. Он прикончил кофе одним глотком и, швырнув стаканчик в мусорную корзину, сверил бирку на трупе с рабочим листом, поставил свою подпись и принялся натягивать зеленые латексные перчатки.
– Кого ты приволокла мне на сей раз, Шейла? Пещерного человека? – Рокко нахмурила брови и поправила лампу над столом. – Его закопали лет двести назад. И закопали, судя по вони, в дерьме. Фараон Дерьмохамон собственной персоной.
Рокко поджала губки. Когда Падельски наконец отсмеялся, она молча передала ему сопроводиловку.
Медэксперт пробежал глазами запись. Неожиданно он выпрямился:
– Извлечено из Протоки Гумбольдта. Боже всемогущий! – Он покосился на ящик с хирургическими перчатками, размышляя, не стоит ли натянуть еще пару, но все же решил этого не делать. – Хм-м-м. Обезглавлен… Голова пока не обнаружена… Никакой одежды, однако там, где когда-то была талия, имеется металлический пояс…
Он осмотрел останки и глянул на бирку, которая теперь свешивалась со стола.