Реликварий
Шрифт:
Сидеть было неудобно, колени уже начали дрожать. Смитбек поднялся и прислушался, пристально вглядываясь в густую непроглядную тьму. Постепенно ему начали чудиться какие-то странные тени и движение. Он стоял неподвижно, стараясь дышать глубоко и размеренно. Казалось, он торчит здесь уже целую вечность. Безумие какое-то! Если бы он…
– Эй, Скриблерус! – раздался из пролома голос, который мог принадлежать лишь бестелесному призраку.
– Что? – выдохнул Смитбек, резко оборачиваясь.
– Я беседую с Уильямом Смитбеком, Скриблерусом, разве не так?
–
– Мефисто. – Звук «с» был произнесен с каким-то зловещим шипением.
– Почему так долго? – спросил журналист, склоняясь к лазу.
– Труден путь наверх.
Смитбек помолчал. Он представил себе, как человек, находящийся сейчас там, за стеной, поднимался вверх на несколько уровней.
– Вы когда-нибудь выходите на поверхность? – спросил он наконец.
– Нет! Ты должен гордиться, Скриблерус. Так близко к поверхности я не был вот уже пять лет.
– Почему так? – продолжал допрос Смитбек, нащупывая в темноте кнопку включения магнитофона.
– Потому что это мой домен. Я властитель всего, что ты видишь.
– Но я ничего не вижу.
Из дыры в шлакоблоке донесся сухой смешок.
– Неверно! Ты зришь тьму. И тьма является моими владениями. Над твоей головой грохочут поезда, обитатели поверхности спешат по своим бессмысленным делам. Но все, что под Центральным парком – «Шестьсот шестьдесят шестая дорога», «Тропа Хо Ши Мина» и «Бункер», – принадлежит мне.
Смитбек задумался. Название «Шестьсот шестьдесят шестая дорога» имело смысл. Но два других его смутили.
– «Тропа Хо Ши Мина»? – переспросил он. – Что это?
– Сообщество, как и все остальные, – прошипел голос. – Теперь они объединились с моим для лучшей защиты. В свое время многие из нас были хорошо знакомы с «Тропой». Многие из нас дрались в постыдной войне против отсталого народа. И за это нас подвергли остракизму. И вот теперь мы живем своей жизнью под землей в добровольной ссылке. Здесь мы дышим, размножаемся, умираем. И желаем лишь одного – пусть нас оставят в покое.
Смитбек потрогал магнитофон, надеясь, что пленка все зафиксировала. Он слышал об отдельных бродягах, искавших убежища в тоннелях подземки. Но чтобы постоянное поселение…
– Значит, все ваши подданные – бездомные? – спросил он.
Мефисто ответил не сразу.
– Нам не нравится это слово, Скриблерус. У нас есть дом, и не будь ты столь робок, я бы тебе его показал. У нас есть все необходимое. Трубы снабжают нас водой для приготовления пищи и для гигиенических целей. Подземные кабели дают электричество. Те немногие вещи, которые нам нужны с поверхности, доставляют гонцы. В «Бункере» есть даже медицинская сестра и школьный учитель. Другие подземные поселения – Вестсайдская сортировочная станция, например, – совершенно не организованы и там очень опасно. Мы же здесь живем с достоинством.
– Школьный учитель? Вы хотите сказать, здесь есть дети?
– О, сколь ты наивен, Скриблерус! Многие живут здесь только потому, что у них есть дети, а злобная государственная машина хочет отнять их и отдать
– Почему ты так меня называешь?
Из дыры снова послышался сухой смешок.
– Ведь ты это ты, разве не так? Уильям Смитбек, Скриблерус?
– Да, но…
– Для журналиста ты очень плохо начитан. Прежде чем мы встретимся снова, изучи творение Александра Попа «Дунсиада».
Смитбек начал подозревать, что его собеседник – личность куда более интересная, чем ему казалось.
– Кто вы на самом деле? – спросил он. – Каково ваше подлинное имя?
После недолгой паузы бестелесный голос прошипел:
– Я оставил свое имя на верхней ступени, и теперь я – Мефисто! Никогда, никогда не задавай мне этого вопроса.
– Извините! – Смитбек судорожно сглотнул.
Мефисто, похоже, рассердился. Тон его стал жестким, слова резко вырывались из темноты.
– Мы привели тебя сюда не без причины.
– Убийство Вишер? – с надеждой спросил Смитбек.
– В твоих статьях, так же как и в других, говорилось, что ее труп обезглавлен. И я пришел сюда сообщить, что лишение головы – далеко не все. Это в некотором роде пустяк. – Он разразился резким кашляющим смехом.
– Что вы хотите этим сказать? Вам известно, кто это сделал?
– В каком-то смысле – да, – прошипел Мефисто. – Это сделали те, кто охотится на моих людей. Морщинники.
– Морщинники? – переспросил Смитбек. – Я не понимаю…
– В таком случае молчи и слушай меня, Скриблерус! Я сказал тебе, что мое сообщество – безопасная гавань. И так было всегда до прошлого года. Теперь на нас нападают. Те, кто покидает безопасную зону, исчезают, или их убивают. Убивают самым ужасающим способом. Наши люди все больше и больше боятся. Мои гонцы не раз пытались привлечь к этому внимание полиции. Полиция! – Послышался смачный звук злобного плевка, а голос перешел чуть ли не на визг. – Продажные цепные псы обанкротившейся системы! Для них мы всего лишь грязные твари, на которых можно орать и которых можно пинать. Наши жизни ничего не стоят! Сколько наших людей погибло или исчезло? Толстяк, Гектор, Черная Энни, Старший Сержант… Но стоило только одной светской красотке в шелках оторвать голову, как весь город встал на уши!
Смитбек облизал губы. Его интересовало, какой фактической информацией располагает Мефисто.
– Что вы имеете в виду, говоря о «нападении»?
– Извне, – после долгого молчания ответил Мефисто.
– Извне? – переспросил Смитбек. – Вы хотите сказать, на вас нападают отсюда? – Он принялся судорожно вращать головой, тщетно вглядываясь во тьму.
– Нет. Из-за пределов «Шестьсот шестьдесят шестой дороги» и «Бункера». Есть еще одно место. Место, которого все сторонились. Двенадцать месяцев тому назад поползли слухи, что это место заселено. Тогда же начались убийства. Наши люди стали исчезать. Вначале мы высылали поисковые отряды. Большинство жертв так и не были обнаружены. Но у тех, кого нашли, плоть была съедена, головы оторваны, а тела растерзаны.