Реликт
Шрифт:
— Поглядим. Но ключи у Тони.
Он перегнулся через подлокотник и с видимым трудом взял с пола небольшой чемоданчик, положил его себе на колени, открыл и показал мне его содержимое — несколько пакетов крови.
— Мне этого хватит на первый раз?
Я ухмыляюсь:
— А зачем тебе это? Луиджи, а ты помнишь, я пару минут назад сказал, что все, что ты знаешь о вампирах, неверно? То, что вампиры нуждаются в крови — тоже неверно.
— Да ладно?! Совсем?
— Совсем. Я употребляю кровь так же, как люди — кровяную колбасу. Изредка, по вкусу. Но без нее можно и обойтись. У крови очень низкая питательность, знаешь ли.
— Ну и как тогда?..
—
— Ну-у-у… По правде, не без этого…
— Мы — хищники, Луиджи. Мы не пьем кровь — мы едим мясо.
— Ох, черт… Погоди, а зачем ты тогда встречаешься с одноклассницей, если она — не твое «стадо»?
— Уже хрен знает какой по счету тупой вопрос, честно. Я ее трахаю, только и всего.
— Понятно… Черт, это неожиданная новость, но… ладно, думаю, я смогу с этим жить. Один хрен обратной дороги нет.
Они принялся протирать левую руку, положив пистолет на колени, а затем подъехал чуть ближе.
— Пистолет вначале положи куда подальше.
— Мне с ним спокойней.
— А мне наоборот. Если ты двинешь кони от ужаса — туда тебе и дорога, но мне не улыбается, чтобы ты в меня пальнул на рефлексе.
Он понял, что деваться некуда, и нагнулся, положив пистолет на пол, а затем протянул мне руку.
— Ну, теперь постарайся не сдохнуть, — ухмыльнулся я.
О, эти глаза, о, этот ужас на лице — давненько я уже не видел этого зрелища. В тот момент, когда кожа по центру подбородка разошлась и я разомкнул нижнюю челюсть на две половины, он поперхнулся слюной. А когда обе части разошлись в стороны и скрытые под слизистой оболочкой клыки, прежде покоящиеся вдоль левой и правой нижнечелюстных костей, вышли в «боевое» положение, дон Луиджи судорожно принялся дергать рычажок на пульте, чтобы отъехать назад.
— Со, усе песесумал? — прошипел я.
— Господи боже, что ты за чудовище?! — дребезжащим голосом пролепетал он.
Я спрятал клыки и сомкнул нижнюю челюсть, вернув себе способность говорить человеческим языком.
— Я — ужас ночи. Источник всех самых страшных сказок смертных и своего рода «отец» самых ужасных фольклорных монстров. Но реальность ужаснее любой сказки, и я об этом предупреждал. Увы, вампиры — красавцы только пока маскируются… А ты молодец, даже не обосрался. Так что, передумал?
Он облизал пересохшие губы и отдышался.
— Нет, — сказал он. — Мне терять нечего, лучше жить хоть таким, чем не жить вовсе.
— Блажен, кто верует.
— Ну, если я ошибаюсь — умереть всегда успею. Кусай.
Он подъехал ближе и снова протянул мне тощую, костлявую руку.
На этот раз я не стал делать все по-киношному медленно. Челюстные кости расходятся в стороны, выпрямляются клыки — и укус. Все заняло полсекунды.
Он только поморщился от боли, когда боковые зубы впились в его дряблую плоть с двух сторон. Затем я разомкнул челюсть, языком очистил клыки, вернул себе нормальный облик и сплюнул.
— Тьфу, епта, что за дрянь у тебя вместо крови? Прям фармацевтический коктейль!
Луиджи раскатал рукав обратно, поглаживая место укуса.
— Химиотерапия, обезболивающее, тонизирующее… Да уж, тот еще «букет». Как долго ждать… эффекта?
— Примерно час. Укус был очень легким.
С этими словами я вытащил руки из наручников и вправил кости больших пальцев на место. Луиджи, осознав, что теперь я свободен и сижу в метре от него, а пистолет лежит на полу, впервые
— Хренасе…
— Ага. У меня связки больших пальцев эластичны, что позволяет мне вытаскивать руки из наручников. Но на фоне того, что я могу менять лицо и отпечатки пальцев, это уже пустяк.
Ногой я затолкнул пистолет под шкаф.
— Знаешь, Луиджи, я даже рад немного нашей встрече, несмотря на все хлопоты. Раз ты уже посвящен в мою тайну — у меня наконец-то появилась возможность поплакаться кому-нибудь в жилетку.
— А что, в твоей жизни бывают печальные события? — оправившись, спросил дон.
— Нет. В моей жизни бывают приятные события, обычно связанные с красивыми страстными девчонками. Все остальное — полное дерьмо, и так год за годом, век за веком… Усталость и безнадега. Знаешь, откуда я знаю, что за двести лет в мире не умер ни один вампир?
Реликт против!
— А что, в твоей жизни бывают печальные события? — оправившись, спросил дон.
— Нет. В моей жизни бывают приятные события, обычно связанные с красивыми страстными девчонками. Все остальное — полное дерьмо, и так год за годом, век за веком… Усталость и безнадега. Знаешь, откуда я знаю, что за двести лет в мире не умер ни один вампир?
— Что-то вроде телепатии?
Я достал из кармана Тони золоченый портсигар с сигарами и раскурил одну, чтобы перебить противный привкус во рту.
— Ах, если бы. Нет, все куда прозаичней. Двести лет назад умер мой последний собрат. Самоубийство. И с тех пор я — последний существующий вампир.
— Погоди-погоди! Ты же говорил про территории, встречи… Ведь ты же не можешь лгать?!
— Ну, не то чтоб совсем… Для меня ложь — как для тебя скороговорка. Ты пытаешься сказать «на дворе трава, на траве дрова» — а изо рта вылетает белиберда. У меня так с ложью: умом решаю сказать ложь — изо рта вылетает правда. Но если потренироваться, то можно научиться говорить не полную правду. Я описал тебе наше общество так, как если бы я был не последним вампиром на Земле. Так, как оно было когда-то очень давно. То есть, почти правда — кроме того момента, что я последний. На самом деле я хожу на заправку Мартингейла в определенные дни, потому что там работает смазливая продавщица, и в обеденный перерыв я трахаю ее в комнате для отдыха. В кегельбане «У Джо» занимаюсь строго тем же самым с дочкой владельца… Мое существование полно скуки: я обычно занимаюсь лишь тремя вещами. Первая — секс, это единственное развлечение, которое мне все еще не надоело и не содержит риска. Вторая — повышение своего социального статуса и поиск новых партнерш для секса. И третья — рутинная скука. Эпизоды вроде поиска финансовых источников, ну там баул с деньгами утащить, бывают слишком редко и давно приелись. Такие дела. Я в последний раз охотился пятьсот лет назад, если не считать периода второй мировой, тогда я порой охотился на нацистов. Не для пропитания — брезговал ими — а из спортивного интереса и ради мира на Земле.
— А как же ты тогда питаешься?
— Хрендиллионный по счету тупой вопрос. Я питаюсь мясом, которое покупаю в магазине. То, что вампир питается только человечиной — очередная байка, о чем я тебе уже не раз сказал.
— Вот сейчас прямо камень с души, — выдохнул дон Луиджи.
— Человечина, конечно, самая вкусная, но… Слишком много проблем технического и морального толка. Я слишком давно привык жить среди людей мирно. Скучно, но и проблем нет, если только не появляются всякие там нацисты, маоисты и доны…