Рекорд

Вечная Ольга

На парковке один тусклый фонарь, но марку машины я различаю: Supra. Неплохо. Черная спортивная тачка отзывается на брелок. Широкая, но довольно низкая, как гроб на колесах.

До лечения я не могла находиться в салоне автомобиля и минуты, крыло приступами, поэтому нерешительно останавливаюсь. Сюда я приехала на автобусе, сидела у открытого окна.

Тим галантно открывает пассажирскую дверь, поднимает глаза, и я… решаюсь. Мы удерживаем зрительный контакт, пока подхожу. Усаживаюсь.

Глубокий

вдох.

Он захлопывает дверь и занимает водительское кресло.

В те пару секунд, что я находилась в салоне одна, было стремно. Когда Тим сел рядом — отчего-то полегчало. Пристегиваюсь и немного опускаю стекло.

— Закрой, я включу кондиционер.

— Не хочу.

Он моргает, но не комментирует.

В салоне чисто, пахнет приятно. Свежестью, какой-то ненавязчивой пахучкой. Хвоей?

Машина трогается.

— Тебе куда?

Я называю адрес сестры, у которой остановилась.

Тим кивает, достает жвачку. Тут же протягиваю руку, и он угощает парой подушечек.

Очень мятная, аж зубы сводит. Гадость.

— Я предпочитаю арбузную, — говорю вслух.

— А я нет.

Мы выруливаем на трассу, и он выжимает газ. Руль держит уверенно, как будто даже по-спортивному. Мой отец обожал гонки, мы с сестрой росли, слушая новости с заездов. Гонщиков «Формулы 1» я выучила раньше, чем домашний адрес.

Тим смотрит на дорогу.

Некоторое время едем в тишине. «Супра» шумит ровно, не вызывающе.

Я отдаю себе отчет, что дышу спокойно, сердце стучит, но не из-за панических атак. Лечение помогло?

Тим не спрашивает мое имя. Ничего не спрашивает, и это наверняка неправильно. Не мне, конечно, судить о нормальности, я русскую речь в последние годы слышала в основном по телику, не говоря уж о длительных диалогах с кем-то. Но до девятнадцати-то лет я была вполне адекватной.

— Как тебя угораздило в волонтеры? — спрашиваю.

— Друг позвал.

— Ясно.

Вновь повисает тишина. Я бросаю взгляд на его руки — по-мужски красивые. Пальцы длинные, ногти ровно подстрижены.

Сглатываю.

Сам Тим — крепкий. Явно спортсмен. Может, в юности занимался мотокроссом или эндуро, как я? Тогда неудивительно. Шея, плечи, руки…все у него в порядке.

В девятнадцать лет у меня был любимый человек. А потом, прямо в день рождения, накрыла первая паническая атака на квесте ужасов. Через какое-то время ситуация повторилась. Парень, он сейчас перспективный врач, бросил. Сказал, что ему это не надо. Было больно, любила сильно, но отставку приняла. Сама обратилась за помощью, однако от таблеток стало только хуже.

Теперь я — официально сумасшедшая. Непредсказуемая психичка. Человек без паспорта, чья жизнь в последние пару лет проходила

за двухметровыми стенами европейской клиники. Там такой идеальный газон, что двинуться можно.

Что я, видимо, и сделала.

Позавчера я подслушала разговор мамы с отчимом, тот сказал, что я здесь ненадолго. Они с меня глаз не сводят. Я…

Откидываюсь на сиденье и вздыхаю.

Тим открывает бутылку с водой, пьет. Я слежу за тем, как дергается его кадык. Жадно разглядываю профиль. Ну как можно быть таким сладким? Еще бы не хмурился, морщинки рано появятся.

Он предлагает мне, и я тоже делаю глоток. Когда возвращаю бутылку, наши пальцы соприкасаются. У него — теплые. Меня так давно никто не трогал, что едва не вздрагиваю.

Смотрю на дорогу, а Тим на меня. Вскоре меняемся. Повторяем «упражнение» несколько раз подряд. Как будто размышляя: да или нет? И если нет, то почему?

А потом он врубает поворотник и съезжает на обочину.

Шины мягко шелестят по гравию. Мой пульс ускоряется настолько, что кожа горит. Атмосфера тяжелеет. Воздух словно свинец, я дышу с надрывом.

— Нам не стоит, — говорит Тим ровно, но как будто неуверенно. Словно это вопрос.

— Не стоит, конечно.

— А ты хочешь?

Пульс у меня и без того частил, а теперь и вовсе долбить начинает. Я перевожу глаза на Тима. Знакомое лицо, но где, где я могла его видеть? Солнце давно село, мы в полумраке, его глаза как черные дыры, и я никак не могу вспомнить.

Очень симпатичный.

Очень мужественный.

И явно не в порядке.

С первого взгляда понравился.

Пальцы покалывает.

Мы смотрим друг на друга.

Тим отстегивает ремень и двигает сиденье назад. На следующем вдохе я ловко перебираюсь к нему на колени.

Глава 3

Движения бедрами вперед-назад. Само собой получается. Хотя откуда мне помнить, как оно, когда с парнем?

Яркая вспышка радости от близости другого человека.

Как на эндуро гонять. Раз научился — и наслаждаешься.

Глажу его плечи, шею, легонько царапаю.

Ладони Тима чертят невидимые узоры на моих бедрах, а потом их стискивают. Сильно. Он вжимает меня в себя, и я наклоняюсь к его щеке. Целую.

Запах кожи действует на все рецепторы разом. Я срываюсь на дрожь, не заботясь о том, что могу выглядеть смешной.

Руки у Тима — классные, быстрые, заботливые. Пальцы уже под футболкой, впиваются в кожу, вынуждая податься вперед.

В полной темноте я льну к его губам робко, к себе прислушиваясь, он приоткрывает рот и выдыхает ментоловую свежесть.