Река слез
Шрифт:
Бедность и неухоженность Египта совершенно не отразились на его невероятной для меня привлекательности. Мои слова могут показаться странными, если не сказать лживыми, но я утверждаю, что пребывание в этой стране усилило во мне ощущение свободы. Ведь именно в Египет я поехала совсем одна, в первый раз ни у кого не спрашивая разрешения. И именно там я почувствовала себя необходимой кому-то. Мне казалось, что все покинутые женщины на грязных улицах этой страны нуждаются во мне.
Несмотря на царящие там несправедливость и угнетение слабых, я полюбила как саму страну, так и ее отверженных женщин. К моменту написания
Корни связывают меня с тремя странами, расположенными на трех континентах. Франция – моя родина; в Квебеке мое желание и стремление к свободе воплотились в жизнь; Алжир – свидетель черной полосы моей жизни с нечастыми светлыми вкраплениями. Но у меня нет никакого желания снова побывать в Алжире, и, кто знает, может, поэтому я так очарована Египтом. Теперь эта страна олицетворяет мою связь с арабской культурой. Пожалуй, это самое правдоподобное объяснение такой привязанности.
Совершив свой первый вояж в страну грез и испытав там новое разочарование, я детально описала Норе и Мелиссе, в какой нищете там живут люди. Настало время закатать рукава и действовать. Моим первым шагом должна была стать встреча с Манон, моим финансовым консультантом. Я собиралась поделиться с ней своей идеей, как помочь хотя бы некоторым каирским женщинам.
Я отправилась в банк без предварительной договоренности и заранее настраивала себя на то, что придется побороться. Манон любезно согласилась меня принять. «Хоть бы все прошло хорошо и они согласились выдать мне столь желаемый кредит!»Задача была трудной. У меня не было никакого залогового имущества, а значит, шансы получить деньги были мизерными. Манон вышла навстречу и протянула мне руку.
– Добрый день, Самия.
– Рада вас видеть, Манон.
Я проследовала за ней в ее кабинет, скрестив пальцы на удачу и моля Бога о чуде.
– Что я могу для вас сделать?
Очень хороший вопрос. «Долой робость, Самия! Настало время произнести слова, которые ты не раз повторяла вчера вечером».Я глубоко вдохнула и почти на одном дыхании выдала смахивающую на молитву тираду:
– Я не хочу просить об одолжении. Мои средства ограничены, но я хочу реализовать один замечательный проект в Египте. Однако для этого мне необходимо несколько десятков тысяч долларов.
– Это очень большая сумма, Самия, и вы это знаете. Какие вы можете дать гарантии? Что касается меня, то я бы выдала вам эту сумму немедленно. Но мое начальство не одобрит выдачу кредита без веских оснований. У вас есть имущество или ценные бумаги?
Ничего такого у меня не было, за исключением почти обнуленного банковского счета, средства с которого ушли на поездку в Египет, но на вопрос я ответила, стараясь казаться уверенной в своих силах деловой женщиной.
– Единственная вещь, которую я могу предоставить в качестве залога, – это авторские права, которые снова будут мне принадлежать
– Надо подумать. Для начала вам необходимо получить подтверждение вашего издательства, что стоимость прав хотя бы эквивалентна сумме кредита.
– Я получу их ответ через два-три дня.
– Со своей стороны, обещаю обсудить вашу просьбу с моим начальством. Мы пригласим вас на днях. С документом от вашего издателя, разумеется.
Исполненная надежды, я вышла из банка. Я надеялась на эту молодую здравомыслящую женщину. Мне казалось, что она прочитала мои мысли о том, что Гания и Сафия не должны быть брошены на произвол судьбы, не должны побираться на улицах или прозябать в похожем на хлев приюте.
Три дня спустя мою просьбу удовлетворили. Какая удача! Не в силах справиться с возбуждением, я порхала, словно бабочка, которая не может усидеть на одном стебельке.
Идя за займом в банк, я чувствовала себя способной приносить пользу людям. Я понимала, что усугубляю свое финансовое положение, но мои проблемы могли и подождать. Жизнь научила меня одной вещи: какой бы нечастной я себе не казалась, всегда рядом есть кто-то несчастнее меня. На свете нашлось бы много женщин, для которых я была воплощением везения. Теперь настала моя очередь протянуть руку помощи другим.
Войдя в кабинет Манон, я кинулась ей на шею и увидела, что в ее глазах сверкнули лучики радости, когда она протянула мне анкеты, которые нужно было заполнить, Я была тронута до слез. Мои руки дрожали, когда я подписывала бумаги. Выйдя из банка, я чувствовала, что делаю что-то очень важное, очень значительное.
Пока все шло по плану. Я позвонила в Египет господину Ахмеду, моему поверенному. Деньги жгли мне руки. Я так хотела поехать в Каир, чтобы все делать и решать самостоятельно, но в данной ситуации не могла себе позволить тратить средства на поездку.
Ничего страшного не произойдет, если я буду контролировать ситуацию по телефону. Господин Ахмед часто звонил, чтобы ставить меня в известность, как идут переговоры, пока все документы не были оформлены должным образом.
Сафия, Гания и их восемь детей вскоре обретут крышу над головой. Даже больше: у них будет квартира, которую по доверенности передаст им Ахмед.
Но перед тем как передать им жилье, поверенному пришлось немало постараться, чтобы убедить Сафию, у которой выработался страх перед внешним миром, покинуть больницу. Ахмед обещал устроить сестрам сюрприз, уверял, что они позабудут о своих лишениях и мытарствах.
Собрав сестер вместе, Ахмед связался со мной в их присутствии, чтобы я могла сама сообщить им новость. Трудно описать, как радовались женщины. Я слышала в телефонной трубке их плачь, удивленные возгласы, почти бессвязную речь, словом, их переполняли эмоции, которые я ощутила даже через океан. В тот момент я испытала истинное удовлетворение.
Конечно, моя мечта сделать то же для всех тех женщин, кого я встретила на улице, оставалась недостижимой. Но я, по крайней мере, спасла двух из них. Через несколько дней Гания, Сафия и их дети уже жили в собственной квартире. У меня еще оставалось немного денег, и часть их я переслала Ахмеду, чтобы он купил для женщин подержанную мебель.