Река слез
Шрифт:
– Перестаньте, прошу вас. Иначе я расплачусь вместе с вами. Безвыходных ситуаций не бывает.
– Мои проблемы сведут меня в могилу. Мне кажется, я совсем потеряла интерес к жизни.
– Расскажите мне все, а я постараюсь вам что-нибудь посоветовать, исходя из своего опыта.
– Два года назад мне удалили яичники, и мой муж не может смириться с тем, что я не смогу подарить ему мальчика, как он хотел в начале нашего супружества. Он говорит, что для того, чтобы быть счастливыми, супруги должны иметь как минимум четверых детей. Он хотел троих мальчиков и одну
– Но, Гуда, вы ведь живете во Франции, где закон запрещает иметь более одной супруги.
– Я знаю, но он рассчитывает оставить вторую жену в Египте. Я больше не жду от будущего ничего хорошего. Я и в самом деле не знаю, что будет со мной после этой женитьбы. Глядя на дочь, я иногда жалею, что она не мальчик. Тогда муж не женился бы снова. Я уже не говорю о том, что меня ожидает в этом любовном треугольнике, нелогичном и унизительном.
– Никогда не жалей, что у тебя дочь, Гуда. Никогда. Это очаровательный ребенок. И я уверена, что во Франции ее ждет прекрасное будущее. На твоем месте я бы не соглашалась с решением мужа. Скажи ему, что ты против. А если он будет настаивать, потребуй развода.
– Ты смеешься? Да он охотно со мной разведется. А что потом? Куда я пойду? Мой отец умер, мать в Египте, она очень больна. Мы с мужем помогаем ей.
– Знаешь, Гуда… Не так давно я была такой, как ты. Уязвимой и неспособной адекватно реагировать на окружающее и принимать решения. Мне казалось, что без супруга и родных я стану никем. Но теперь я знаю, что это не так. Я знаю, на что способна женщина.
Я очень хотела, чтобы до нее дошел смысл моих речей, но в конечном итоге я осознала бесполезность своих усилий. Ведь не так давно я была в гораздо худшем положении, но все даваемые мне советы слишком мало значили для меня, чтобы к ним прислушиваться.
Я смотрела на девочку, такую маленькую, осознавая, как глубоко горе ее матери. Эта сцена напомнила сказанное мне однажды Амалью:
– Я всегда хотела быть мальчиком. Если бы я была мальчиком, я бы ничего не боялась, а когда выросла, стала бы мужчиной. Я бы работала и ни перед кем не отчитывалась. Я бы женилась, любила бы свою жену и каждый день покупала бы ей цветы.
Гуда также хотела бы иметь сына вместо дочери. Что странного в желании занять лучшее место под солнцем? Как не желать судьбы более благосклонной, пусть мы и приговорены к второстепенным ролям, остающимся нам после того, как мужчины выбирают те, что получше?
По большому счету, я ничего не могла сделать для Гуды, кроме как выслушать.
– Ты знаешь, я думаю, что было бы хуже, если бы он сам поехал в Египет выбирать себе невесту. А так я сама займусь этим и, возможно, мне повезет. Я постараюсь, чтобы она была женщиной понимающей и не эгоисткой.
– Прекрасная мысль.
– И лучше, чтоб она была не так красива, как я, – добавила она со смехом.
Я смотрела на молодую женщину, которая продолжала смеяться, и загрустила. Если это единственное утешение – осознавать себя красивее, чем вторая жена мужа… Теперь уже я не сомневалась: она
Сделав очередной кульбит, мои мысли перенесли меня на несколько лет назад, в Алжир.
С нами по соседству жила семья, которой я не могла не восхищаться, считая мужа и жену идеальными возлюбленными. Более десяти лет они были счастливы в браке.
Однажды вечером, на Рамадан, побывав в гостях у матери, супруга возвращалась домой. Но стоило ей сунуть ключ в замочную скважину, как ее муж приоткрыл дверь, не давая ей войти.
– Завтра в семь часов вечера придешь за вещами. А теперь уходи. У меня сейчас первая брачная ночь, – сказал он, прежде чем захлопнуть перед ее носом дверь.
Женщина отошла от дома, причитая во весь голос, так что все вокруг слышали ее.
– Пусть Господь покарает тебя и ее! Неужели это все, что я заслужила за десять лет жизни с тобой?
И она ушла прочь.
Через несколько дней я узнала, что муж вышвырнул ее из дома, потому что она не смогла родить ему ребенка. Еще одна беспомощная и беззащитная, которую без предупреждения лишили всего. Но, с моей точки зрения, лучше уж так, чем делить мужа со второй женой, да еще и обслуживать молодоженов во время их медового месяца.
Что можно сделать, чтобы положение таких женщин изменилось радикально? Мягкий голос попутчицы оборвал мои размышления.
– О чем ты думаешь?
– Хочешь знать правду, Гуда?
– Конечно! – сказала она удивленно.
– Я думаю о твоем будущем.
– Мое будущее уже определено, Самия, я себе не хозяйка. Только Господь решает, каким оно будет. Говорят, что будущее написано на лице в день рождения человека.
– Господь, конечно, определяет, но и ты тоже, Гуда. Ты можешь помочь Господу помочь тебе.
– Это как?
– Сказав своему мужу, что ты не согласна с его решением.
– Если я скажу ему это, он разведется со мной, и я вернусь в Египет к больной матери.
– Ты во Франции, Гуда. Он не сможет отправить тебя в Египет против твоей воли. Ты сможешь свободно жить вместе с дочерью. Ты не будешь так унижена. Ты заслуживаешь лучшего, ты так не думаешь?
– Я не смогу от него уйти. Без него я не существую. У матери обострится болезнь, а братья убьют меня.
Я упрекала себя за то, что читаю ей нотации. Несколько лет назад я была в условиях более плачевных, чем те, в которых находилась молодая женщина. Как я хотела изменить этот мир при помощи волшебной палочки!
Я посмотрела Гуде в глаза, погладила ее по голове и сказала:
– Поступи так, как лучше для тебя и твоей дочери.
Я знала, что попытка понять и утешить – самый лучший путь к сердцу человека, и это единственное, чем я могла помочь ей. Она явно испытала облегчение, словно только этих слов и ждала.