Река блаженства
Шрифт:
– В таком случае я поеду с тобой, кади.
Все потонуло в тумане, наползавшем на кусты и деревья, скрывавшем дорогу. Было рано, и туман не рассеивался, и стук копыт казался странным и каким-то сверхъестественным в пронизанной влагой тишине. Экипаж Чарлза катился по дороге, ведущей в Кингз-Лайм.
Вот они, ворота Элинга. Он оставил экипаж под кустами тиса, так, чтобы его не было видно из дома. Теперь надо было успокоить лошадей и пройти не по подъездной дорожке, а вдоль изгороди, и войти в дом с черного хода.
– О Господи! Посмотри на этот
Чарлз сосчитал:
– Двенадцать двойных окон. Пристроек, похоже, нет. Нет и отдельного кухонного флигеля. И тишина. Зловещая тишина.
Туман все наползал, и от этого становилось жутко.
– А как же слуги?
– По-моему, в доме никого нет. Он выжидает, Джорджиана. Он знает, что мы приедем.
У Джорджианы было такое же чувство. Впрочем, Мортон не настолько хитер и изворотлив, чтобы затаиться. К тому же он не был абсолютно уверен, что они приедут.
И все же тишина в такое время, когда садовник или грум должны уже проснуться и работать, казалась подозрительной. Туман окутывал сад и газон, струился и переливался, будто жил собственной жизнью.
– Мне это не нравится.
– Надо пересечь газон и укрыться за домом. Держись как можно ближе к задней стене.
Чарлз побежал, пригибаясь к земле, и скоро скрылся в тумане.
Минутой позже она последовала за Чарлзом. Он шепотом указывал ей дорогу:
– Сюда, сюда.
Она с трудом добралась до стены, преодолела еще несколько ярдов и присоединилась к нему. Он схватил ее за руку:
– Сюда, сюда. Смотри. Две двери. Несколько окон. Прижмись к стене и следуй за мной.
От страха она еще больше озябла. Превратилась в ледышку, и казалось, вот-вот разлетится на сотни осколков. Чарлз, напротив, чувствовал себя вполне уверенно.
– А если дверь заперта?
– Разобьем окно.
Дюйм за дюймом они пробирались вдоль стены. Он толкнул первую дверь – заперта.
Возможно, Мортон предусмотрел и то, что они попытаются проникнуть в дом тайно.
– Тсс! – На мгновение он остановился, прислушиваясь. Нигде ни звука. – Ладно. Попробуем открыть вторую дверь.
Прежде чем они до нее добрались, прошла, казалось, целая вечность. Каким же прочным и надежным был дом.
– Не двигайся. Я попробую открыть дверь.
Они снова прислушались. Тишина. Чарлз потрогал дверную ручку. Толкнул дверь. Несмазанные петли заскрипели. В доме кисловатый запах ощущался сильнее. Чарлз бесшумно закрыл за собой и Джорджианой дверь. Тишина была гнетущей. Чарлз продвигался на ощупь, пытаясь сориентироваться.
– Кажется, прихожая. Здесь каменные стены. Нет, не кладовая. А вот еще дверь. Дай руку.
Он повел ее вслепую. Крошечными шажками они продвигались вперед. Чарлз полагался на интуицию.
– Вот сюда. Подожди. Полоска света…
Она увидела тень, пересекающую помещение.
– Ага, это кухня.
Они проскользнули внутрь. Здесь по крайней мере были окна. Должно быть, три из четырех, которые они видели, находясь снаружи. Кислый запах все усиливался. Окна пропускали достаточно света, чтобы не налетать на столы и горшки, в беспорядке разбросанные по полу. Еще несколько дверей. Одна ведет в чулан, другая – в кладовую, третья –
– Это уже знакомая территория. Вот коридор, ведущий в гостиную. Господи, что за смрад! Пройдем-ка в дальние комнаты. Вон там кабинет.
Скоро они очутились в небольшой комнате, где стоял массивный письменный стол, пол под ним был залит уже полузасохшей кровью, кое-где впитавшейся в доски. Джорджиана старалась на это не смотреть и проследовала за Чарлзом в бильярдную, затем в столовую, а оттуда в коридор и на витую с резными перилами лестницу.
– Пойдем в спальни, – сказал Чарлз и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, не обращая внимания на зловоние. Джорджиана едва поспевала за ним. Лестница заканчивалась широкой площадкой, за которой следовал длинный коридор с двенадцатью дверями, по шесть с каждой стороны.
– Сколько спален! – пробормотала Джорджиана. – И ни одного слуги.
– Скорее всего он всех отослал, чтобы не оставалось свидетелей. Не будем терять время.
Он открыл первую дверь справа. Комната оказалась пустой. Комната слева тоже. Но зловоние все усиливалось по мере того, как они продвигались вперед. Заставленная мягкой мебелью спальня тоже оказалась пуста.
– Черт возьми! Ее нигде нет.
Он захлопывал двери одну за другой, и в нем поднималась ярость. Он больше не сомневался в том, что здесь произошло, и не знал, как уберечь Джорджи от потрясения. Они приблизились к двенадцатой спальне.
Здесь совершенно невозможно было дышать.
– Заткни чем-нибудь нос. И не заходи туда.
Он толкнул дверь. Эта комната стала символом смерти, но Джорджиана все же вошла внутрь. Господи, в этом монстре не осталось ничего человеческого! Иначе и не могло быть.
Два разлагающихся трупа сидели, подпираемые подушками, на широченной кровати с пологом на четырех столбах. Наконец-то Оливия соединилась со своим супругом.
– Входите, мои душечки, – приветствовал их Мортон из-за спины Джорджианы. – Ты пришла как раз вовремя, Джорджи. Поздоровайся с матерью.
Мортон, это чудовище, был совершенно спокоен. Ни зловоние, ни жуткое зрелище его нисколько не волновали. Что-то уперлось ей в ребра. Джорджиана качнулась вперед, едва не упав на Чарлза, который был вынужден сделать еще несколько шагов. Потеряв равновесие, Джорджиана упала и отползла подальше от кровати, чувствуя, что задыхается, потому что увидела пистолет в руке Мортона.
Он размахивал им перед ее носом.
– Оливия счастлива, что мы поженимся. А ты, дорогая? – Он стоял, опираясь о притолоку, продолжая помахивать пистолетом и загораживая дверь. – Она сама сказала бы тебе об этом, приди ты раньше. Да и Чарлз, черт бы вас побрал. Я не мог больше ждать. Пришлось ее убить. Эта чертова баба поверила, что мы начнем новую жизнь в Элинге и будем держать здесь бордель. Признаться, я был весьма убедителен, когда расписывал ей эту новую жизнь. Она тотчас же проглотила наживку. И глазом не моргнула, глупая женщина! Ну и поплатилась за свое легковерие. Вас, Чарлз, за это повесят, а мы с Джорджи поженимся. Все так просто. Только меня бесит, что вся эта история слишком затянулась. Перестань, черт возьми, кашлять, Джорджи!