Шрифт:
На то щука в море, чтоб карась не дремал.
— Ну так что с тобой делать будем, Курятин? — осведомился со скукой участковый Грехов, хозяин кабинетика. Будто и впрямь не знал, что ему делать с Курятиным!
— Я — потерпевший! — взвыл тот. Действительно, состояние физии его оставляло желать лучшего.
— Да вижу… — отозвался участковый и, вздохнув, обернулся к незнакомцу в штатском, стоявшему у него за плечом. — Как он тебе, Леонид Львович?
— Пока
— Да падла он!
— Кто?
— Да этот…
— Тот, кто оказал вам сопротивление?
— А он первый начал!
— Позвольте! — удивился человек в штатском. — Есть запись с видеокамеры…
— Да спровоцировал он меня!
— Это как же?
— Да так! Идёт с женой по улице…
— Именно с женой?
— Да зуб даю! Ты б их послушал! Усюсю-мусюсю, усюсю-мусюсю… Аж зло берёт! Смотрю и думаю: щаз я ка-ак ему… А то ишь: усюсю-мусюсю… Кто ж думал, что он приёмы знает? Чего тогда прикидывался! Усюсю-мусюсю… А я, главное, виноват! Давить таких гадов…
— Ну да, ну да… — задумчиво покивал загадочный Леонид Львович и обернулся к участковому. — А раньше он как?
— Да точно так же… Соседи воют, жена ушла, теперь вот судится с ним. А он то от коллекторов прячется, то в коллекторы нанимается… Скоро с квартиры сгонят…
— Каким образом?
— Ну так квартира-то не его. Квартира жены.
— Ага! Жены! — подал голос Курятин. — Это мы ещё посмотрим!..
— Посмотри-посмотри, — поддел участковый. — Отсудит наверняка.
— Пускай попробует! Я ей тогда сделаю…
— А что ты ей сделаешь?
Глаза Курятина мечтательно затуманились.
— Перво-наперво, — загнул он указательный палец, — стёкла побью… Второй этаж…
— Так, — подбодрил Леонид Львович. — Стёкла. А потом?
— Дверь вымажу…
— Ну и загребут тебя? — предрёк участковый.
— Надолго, что ли, загребут? — огрызнулся воспитуемый. — Отсижу сколько там суток положено, выйду — и по новой…
— Ну что ж… — повернулся Леонид Львович к Грехову. — Вроде то, что нужно… — Он вновь оглядел Курятина. — Как вы смотрите на то, чтобы перебраться в другой город?
— В Магадан, что ли? — осклабился тот.
— Ну зачем же сразу в Магадан? В Светлоордынск.
— Это где такое?
— Да рядом. В соседней области. Предоставим вам жилплощадь… однокомнатку. Подъёмными обеспечим. А уж работу, извините, сами там искать будете…
Курятин свесил голову и надолго задумался.
— А разводка-то в чём? — тревожно спросил он наконец.
— Хм… разводка… — Леонид Львович огляделся, взял свободный стул и подсел к столу третьим. Должно быть, беседа грозила затянуться. — А представьте себе на секунду, что никакой разводки нет и не предвидится.
Этого Курятин, воля ваша, представить себе не мог. Всю жизнь окружающие только и делали, что пытались развести его, как последнего лоха.
— Ну хорошо, — видя такие раздумья, сказал Леонид Львович. — Попробую
Курятин вытаращился на штатского и начал было уже приотворять рот с явной целью послать вопрошавшего по матушке, но не послал. Любопытство победило.
— Не-э… — сказал он, восторженно распялив рот до ушей. — А с чего?
— Волков выбили, — скорбно сообщил Леонид Львович. — Выбили, представьте, всех до единого. Охотники перестарались.
— И чего?
— А сами прикиньте. Нет волков — размножились олени, прочие травоядные! Начали подъедать ростки. И пришёл шотландским лесам… Ну сами понимаете, что пришло… Всю экологию порушили. Такая же, кстати, ситуация сложилась и в Йеллоустоуне, но там, слава богу, догадались в 1995-м году произвести реинтродукцию.
— Это как?
— Выпустили на волю семь пар волков, и они, представьте, спасли экосистему… Подъели оленей, те перестали подъедать растительность… Ожил, короче, Йеллоустоун, зазеленел…
— А город-то при чём?
— Светлоордынск?
— Ну да…
— А в Светлоордынске произошло примерно то же самое. Только уже не охотники перестарались, а службы охраны правопорядка… По сути уничтожили преступность на корню. Тут же размножились честные законопослушные граждане…
— И чего?
— Жизни не стало, вот чего! Ночные клубы, мужские клубы — всё позакрывалось! Подпольные казино поизничтожили. Рестораны вот-вот вконец зачахнут. Вымирает город. Притока населения нет. А почему? А потому что скукота! Молодёжь бежит куда глаза глядят. Малым бизнесом никто заниматься не хочет — он хоть и малый, а поди не согреши! О крупном и среднем вовсе молчу… И ладно бы сами по себе честными были — они же и от системы теперь честности требуют! И единственный выход, согласитесь, реинтродукция. Как в Йеллоустоуне.
— Вот вы, значит, куда меня налаживаете… В этот Светло… как его?
— Совершенно верно!
Курятин сидел оцепенев. Кажется, он понял наконец, как именно его хотят развести.
— Нашли дурака! Это я, значит, туда приеду, а меня там сразу — хвать! Сам же сказал: весь криминал под корень рубят…
— Да нет же, нет! Так было, согласен! А теперь по-другому! Скажем, в Йеллоустоуне запрещён отстрел волков, а в Светлоордынске — задержание нарушителей. У вас статус, никто не тронет…
— Это какой же у меня статус?
— Реинтродукт.
— Слышь!!! — вскипел Курятин, приподнимаясь со стула.
— Да успокойтесь вы! Никто вас так обзывать не будет.
— А вдруг?
— Да никто, кроме нас, этого слова не знает! Ну так как?
И Курятин вновь оцепенел в раздумье.
— Ладно, — буркнул он. — Согласен…
— Вот и отлично! — возрадовался Леонид Львович. — Тогда идите оформлять документы и пригласите, пожалуйста, следующего…
Следующим оказался чернявый Ромео, неудачливый сутенёр — тот самый, что работал ночами на углу Алеутской и Красных мыловаров.