Реи?с

Лойко Сергей Леонидович

Накануне в Кремле состоялось экстренное секретное совещание, в котором участвовали министр внутренних дел Автюхов, директор ФСБ Смычков, начальник ФСО Гагулия, начальник личной охраны президента дважды Герой России Тихонов, его заместитель Герой России Рыжиков, два начальника отделов из администрации президента – Ульянов и Каплан, и главное действующее лицо ожидающей трагической развязки драмы – старший сантехник Центра международной торговли Кошевой. О нем всем остальным заблаговременно было доложено, что он в состоянии алкогольного опьянения застрелил свою супругу из пистолета ПМ, который перед тем обнаружил в непромокаемой пластиковой упаковке в бачке мужского туалета общего пользования

в ЦМТ, треснутую крышку которого и должен был заменить. Кошевой уже протрезвел, поседел и весь проникся атмосферой крайней озабоченности, царившей на растерянно-сосредоточенных лицах присутствующих. Сантехник в который раз рассказал, как и при каких обстоятельствах нашел злосчастный пистолет.

После нескольких наводящих вопросов звездный час Кошевого истек, и его отправили в отдельную камеру в Лефортовском следственном изоляторе. Ненадолго – до завершения расследования. Автюхов велел закрыть уголовное дело по бытовой мокрухе на «этого мудака, по глупости спасшего жизнь Президенту Российской Федерации» (жена сама застрелилась при неосторожном обращении с оружием) и влепить что-нибудь условно – за несвоевременную сдачу найденного ствола органам правопорядка.

В результате последовавшего затем короткого обсуждения была высказана мысль, что если речь идет о попытке убийства первого лица, то, очевидно, план подготовлен настоящими профессионалами, и даже если воображению злоумышленников в этом способствовало разделяемое самим президентом пристрастие к фильму «Крестный отец», в наличии у злодеев обязательно должен быть план Б, чего и следует теперь более всего опасаться. Поэтому пресс-конференцию необходимо срочно перенести или совсем отменить. Объявить президенту об этом должен был начальник охраны Тихонов, который в сопровождении своего заместителя незамедлительно и отправился в его резиденцию в Ново-Огареве. Все остальные тоже решили немногим позже последовать за ними, чтобы ожидать реакции в приемной Папы. Так между собой они называли Вадима Вадимовича для краткости.

– Если я вас правильно понял, Александр Сергеевич, сантехник застрелил свою жену из пистолета, да? – спокойно и, как показалось Тихонову, вкрадчиво переспросил Вадим Вадимович, выслушав его местами путаный пятиминутный доклад.

– Так точно, – тихо ответил понурый генерал-майор. – Из пистолета Макарова, найденного в бачке.

– Так, так, так… – Пухов побарабанил пальцами, как деревяшками, по покрытой лаком, инкрустированной орлами и коронами поверхности стола. – Значит, вы хотите сказать, что из-за того, что какой-то сраный сантехник застрелил свою сраную супругу из сраного пистолета, найденного в сраном сортире, самый влиятельный политик современности должен трусливо отменить свою пресс-конференцию? Правильно я вас понимаю?

– Вадим Вадимович, это коллегиальное решение, – опустив глаза, твердо ответил Тихонов.

– Ах, так это уже решение? – повысив голос на октаву, произнес президент тоном государственного обвинителя на Нюрнбергском процессе. – И в придачу коллегиальное! Без меня меня женили – так это называется, да?

– Это не совсем так, товарищ президент, – не поднимая взгляда, произнес начальник охраны. – Вернее, совсем не так.

– А как?! – воскликнул Пухов, выкатившись вместе со стулом вбок от стола и закинув ногу на ногу. – Вы хотите сказать, что не можете обеспечить мою безопасность? А за что вам государство деньги платит, позвольте спросить?

– Мы предлагаем не отменить событие, а перенести его в другое место.

– Ага, так, значит, это уже не решение, а предложение. Верно?

– Так точно.

– И куда и на когда перенести?

– На неделю, Вадим Вадимович. Перенести в Кремль. Да, на неделю – раньше

подготовиться мы не успеем.

– Вы знаете, что будет через неделю, Тихонов?

– Двадцать пятое декабря, господин президент.

– Это не просто двадцать пятое декабря, Тихонов! It is fucking Christmas96 во всем цивилизованном мире!

– Так точно, господин президент! Крисмас. Нам известно.

– И как вы себе представляете иностранных журналистов на этой пресс-конференции? В одной руке микрофон, в другой – жареная индейка? И кто в западном мире будет это смотреть и читать?

Тихонов промолчал.

– Вот именно, Тихонов, – продолжил президент, начиная успокаи­ваться. – Да и вы же нашли пистолет. Нет?

– Так точно. Обнаружили при помощи спецмероприятий, товарищ президент.

– Значит, опасность миновала и вам нечего беспокоиться?

– Те, кто готовил это покушение, могут иметь в своих планах запасной вариант – на случай, если первый не сработает. Только по этой причине мы…

– Так вот и ищите этот запасной вариант! – вновь повысил голос президент. – Почему я должен облегчать вам вашу работу? Это ваша забота – охранять президента, а моя работа – им быть. И если я по соображениям безопасности буду отменять заранее анонсированные политически важные мероприятия с моим участием, то я облегчу вашу работу за счет невыполнения своих обязанностей. Вы этого хотите? Тогда, может, вы назначите меня вашим заместителем?

Президент перевел взгляд на полковника Рыжикова, молча стоявшего у двери.

Тихонов понимал раздражение шефа. Совсем недавно, в ноябре, Папа вынужден был двенадцать дней не появляться на публике из-за ежегодного фейс-лифта – секретнейшей спецоперации, о которой не был осведомлен даже премьер-министр Чикин. Западные и либеральные медиа затеяли бесстыдную спекуляцию, открыто высказывая подозрения, что российский президент или серьезно болен, или вообще скончался. Слухи были такими упорными, что Пухову пришлось вернуться на работу с незалеченными ранками-швами на шее под затылком. Это было очень неудобно и не комфортно. Отмена пресс-конференции вызвала бы новый скандал и новые спекуляции со стороны заклятых друзей и недругов-­партнеров. Но рисковать жизнью президента Тихонов позволить себе не мог. Он решил идти до конца.

– Вы что, не понимаете значимость момента? – между тем продолжал президент. – Идет гражданская война на Украине, развязанная нашими западными партнерами. Любое нетвердое слово, любая заминка, перенос любого события будут истолкованы, по крайней мере, как проявление слабости и демонстрация нерешительности. Тихонов, вы это понимаете?

– Понимаю, господин президент, – генерал впервые поднял голову и встретился глазами с Пуховым. – Как начальник вашей охраны, по внутреннему, утвержденному вами, регламенту я имею право отменять мероприятия с вашим участием.

– И?

– Пользуясь этим правом, по соображениям безопасности я отменяю завтрашнюю пресс-конференцию.

Не говоря ни слова, президент встал, подошел к генералу, попытался заглянуть ему в глаза. Получилось неудобно. Генерал был на голову выше. Пухов понял, что смотрит на того снизу вверх. От чего завелся еще сильнее. Чтобы успокоиться, он отошел к окну, поднял с подоконника маленькую пластиковую леечку и принялся сосредоточенно поливать круглый, как шар, серый и колючий кактус в горшочке. Настолько сосредоточенно, что очень скоро вода стала ручейком стекать на пол. Этот звук привел президента в себя. Он схватил горшочек с кактусом и с ожесточением запустил его в противоположную стену. Тихонов и Рыжиков молчали. Стояли не шелохнувшись.