Реглан для братвы
Шрифт:
В дальнейшем эта история обросла множеством душераздирающих подробностей типа того, как самоотверженный Опоросов принимал на грудь падавшую с десятого этажа тушку Захара. О том, что в ДК имени Дзержинского имеется всего четыре этажа, почему-то никто не вспоминал...
– Самым популярным среди детей дошкольного и младшего школьного возраста наркотическим средством является «Растишка» от «Данон». При более чем доступной цене оно обладает мощным галюциногенным действием: у детей возникают ощущения, что они растут, летают, начинают лучше учиться, становятся
– Сделай потише, – Денис посмотрел на Ортопеда. – Они сейчас базарить начнут...
Сидевший ближе всех к автомагнитоле Грызлов выключил звук.
Эдиссон вывел изображение из кабинета Кугельмана на весь экран стоявшего посередине ноутбука и прибавил яркость.
Плодожоров помешал ложечкой кофе в миниатюрной керамической чашечке и взглянул на посветлевшее после ста граммов водочки «Кремлевская» лицо Опоросова.
– Теперь ты в норме?
– Я всегда в норме, – опер из тридцать пятого РОВД изрядно погрешил против истины, разорвал пакетик с сахаром и бодро высыпал его мимо своего чая на столик. – Слушаю тебя...
В кафе «Марко Поло», располагавшемся поблизости от офиса «Семисвечника», по утрам было немноголюдно, имелся зал для курящих и цены на алкогольные напитки не отличались излишней завышенностью, свойственной, к примеру, точкам общепита на Невском проспекте. Исходя из этих соображений, Плодожоров и назначил встречу своему старому знакомцу, которого он намеревался привлечь в качестве грубой физической силы при проведении захвата «торговцев ядерными материалами».
– У тебя в отделе есть надежные люди? – с места в карьер начал майор ОРБ.
Капитан задумался.
В милицейских кругах критерием надежности обычно являются честность при розливе спитросодержащей жидкости по стаканам присутствующих и готовность помочь коллеге написать отказ в возбуждении уголовного дела, не настучав на него затем в отдел собственной безопасности. В иных, более серьезных случаях, понятие «корпоративная солидарность» становится не более чем красивым словосочетанием – пойманные с поличным на каком-нибудь тяжком преступлении менты со свистом сдают всех своих подельников, инициативно дают подробнейшие показания и активно топят друг друга на очных ставках.
– Дело опасное? – осторожно поинтересовался Опоросов.
– Ни в малейшей степени, – солгал Плодожоров, заранее прикинув, как он сможет выйти сухим из воды, ежели задуманное сорвется. – Постоять на стреме и поотгонять любопытных. Которые вряд ли появятся.
– Это можно, – капитан задумчиво пожевал нижнюю губу. – Тебе сколько народу-то нужно?
– Человек пять-семь, – майор уже договорился с четырьмя своими коллегами из особнячка на Чайковского, но для полного комплекта участников ему не хватало тех, кто встанет во внешнее оцепление места сделки.
Опоросов почесал в затылке:
– Шестерых хватит? Включая меня?
– Хватит... Люди проверенные?
– Обижаешь, Сосуныч, – хмыкнул капитан. – Не один литр вместе выкушали...
– Меня твои литры не колышат, – зло произнес Плодожоров. – Мне другое надо.
– Да ты, это самое, не переживай, – отмахнулся Опоросов. –
– По триста баксов на рыло, – с ходу предложил Захар, совершив тем самым большую ошибку.
Три сотни американских долларов на человека для пропойц из райотдела были гигантской суммой. На них каждый из потенциальных участников мероприятия мог спокойно пить месяца два. И, естественно, что Опоросов тут же сообразил, что без его помощи Плодожоров не справится, и принялся торговаться, заявив свой ценник в семьсот пятьдесят зеленых на брата.
Бодание продолжалось минут десять.
Капитан и майор пыхтели, обвиняли друг друга в излишнем корыстолюбии и жадности, тихонько переругивались, но ни один из них не сделал попытку уйти.
Наконец сошлись на четырехстах двадцати пяти долларах и ящике водки «Спецназ» на каждого приведенного Опоросовым участника.
– Когда бабки? – раскрасневшийся опер из ОУРа вытер со лба трудовой пот.
– Завтра – по сто баксов, остальное – по завершении, – хрипло сказал Плодожоров, кляня себя за то, что не предложил изначально долларов по пятьдесят. – Кстати, подготовь транспорт. Может, придется за город ехать...
– Машины – фигня, – капитан бросил жаждущий взгляд на батарею бутылок позади стойки. – Нам спонсоры две «шестерки» новые выделили, так что колеса есть. Когда надо, тогда и возьмем.
– А они по вызову какому не отъедут в неподходящий момент? – озаботился Захар.
– По вызову? – хохотнул Опоросов. – Да-а, Сосуныч, забыл ты, как на земле [97] работают... У нас заявители сами в отдел приходят, своими ножками. Не баре, чай, чтобы еще машины посылать.
97
В райотделе или в райуправлении (милицейский сленг).
– А опергруппы на место преступления не выезжают? – удивился Плодожоров.
– Это бывает, – задумчиво проскрипел капитан. – Но не часто. С нашим новым прокурором не забалуешь, терпилы теперь сто раз думают, прежде чем к нам ломиться...
Свеженазначенный прокурор Приморского района, низкорослый и отличающийся крайней неразборчивостью речи Андрей Викторович Баклушко, пошедший на естественное в правоохранительных кругах повышение после того, как развалил всё что можно на должности заместителя прокурора в Петроградском районе, с первого дня пребывания в должности начал бороться с порочной практикой бездумного возбуждения уголовных дел по заявлениям граждан и весьма в этом преуспел, чем заслужил уважение со стороны оперов и дознавателей.
Критериями необходимости возбуждения дела и его расследования у Баклушко всегда были финансовая состоятельность заявителя и наличие хотя бы одного подозреваемого, которого следовало быстро перевести в разряд обвиняемых и запихнуть в камеру. Во всех иных случаях, когда тщедушный «надзиратель за законностью» видел, что ему в карман ничего не капнет и расследование может обернуться «глухарьком», он изобретал разнообразные способы отказа в возбуждении дел или их прекращения по самым дебильным основаниям.