Регина
Шрифт:
– Сейчас найду, - сказала Матильда, доставая аптечку из одного из кухонных шкафчиков.
– А ты иди пока на улицу, а то натрясёшь здесь...
Астах вышел, мне тоже невыносимо захотелось выйти за ним, поугорать над его штанами, естественно. Но девочки! Девочки вцепились в меня как клещ в собаку. Тьфу, как бы вслух при оборотнях такое не сказать, не оценят.
Где-то через полчаса, когда девочки умылись и немного привели себя в порядок, подъехала незнакомая машина. Среди вышедших из машины мужчин, Маша с удивлением узнала своего дядю. Почему она удивилась? Да потому что, поговорив, мы решили что лучше родителям не рассказывать о произошедшем, чтобы напрасно не волновать. Всё же хорошо
Он вошёл в дом в сопровождении ещё одного мужчины, развил бурную деятельность, кричал, угрожал, даже не дал попрощаться с девочками, как запихнул их в машину и увёз в неизвестном направлении, оставив нас медленно приходить в себя.
А вечером стало известно, что девочки не возвращались домой и в их похищении обвиняют общину оборотней.
***
Мои родители, несмотря на выходной день, были плотно заняты на работе, дома никого не было, поэтому возвращаться в пустой дом мне не было никакого смысла. Я и осталась у Игристых, развлекая малышню сказками, пока Матильда занималась хозяйством.
Астах, обработавшись от блох и пообедав, куда-то свалил. К моему величайшему сожалению. Мы даже не успели толком пообщаться. И я не успела пожаловаться ему на Глеба, что тот не помог мне нести вещи.
Всё шло тихо и мирно, пока не началось ЭТО.
На границе волчьего и человеческого кварталов обосновались какие-то мутные личности с плакатами и требованием освободить похищенных девочек и вообще избавить от своего присутствия город. Мы даже сначала не поняли, что случилось, откуда они здесь и чего хотят. Эти активисты проникли бы и на территорию оборотней, если бы вдоль условной границы, выделенной декоративным бордюром, не выстроились крепкие молчаливые парни в чёрной униформе. Однако быстро работают оборотни. Матильда пояснила, что они из отряда внутренней охраны правопорядка. Типа волки-дружинники.
Возле моего дома припарковалось много машин, среди которых, я к своему удивлению, увидела машину папы Василисы. Учитывая то, что мой дом находился как раз на границе с территорией оборотней, он оказался в эпицентре событий. Его осаждали, появившиеся как по мановению волшебной палочки, репортёры, протестующие против оборотней и другие. Полиция появилась через два часа после начала этого бедлама.
В виду начавшегося хаоса, я предпочла отсидеться в доме Игристых. Тем более начал быстро наполняться крепкими парнями во всё той же чёрной форме, которые вызывали уважение (по крайней мере, у меня).
Пришёл Матвей. Спросил у жены:
– Регина здесь?
– та ему что-то сказала, он кивнул.
– Пусть здесь сидит, ещё не хватало, чтобы она пропала.
Глава 17 Операция освобождения: фаза вторая
– Как могли девочки снова пропасть, если они уехали с дядей Маши. Я сама видела, - рассуждала я, ходя из угла в угол по комнате Астаха.
Астах откровенно скучал, отец отстранил его от участия в патруле, сказав, что сегодня он и так много сделал для блага стаи, а дом охранять тоже нужно кому-то. Астах обиделся, но не посмел перечить приказу вожака. Сейчас он и охранял дом, лёжа на кровати, делая вид, что ему совершенно безразлично, что творится на улице, и лениво наблюдая за моими метаниями по комнате из-под опущенных ресниц.
– А ты что молчишь?
– набросилась я на парня, остановившись
– Тебе совсем неинтересно, что произошло с девочками?
Астах как-то странно посмотрел на меня, и я поняла, что его мысли в данный конкретный момент, очень далеки от решения сегодняшних проблем и вообще проблем. Потом он немного встряхнулся и всё-таки ответил.
– Отец ясно дал мне понять, не лезть в это дело. И тебя не пускать, кстати.
Я недоверчиво фыркнула.
– Но почему? Мы же последние, кто их сегодня видел. Он даже не расспросил меня о том, что случилось.
– Зачем? Он и так всё знает, ему уже доложили, - и неожиданно добавил: - Хватит метлешить!
– схватил меня за руку и дёрнул на себя.
Я не удержала равновесия и упала чуть не на него. Он тут же прижал меня к себе.
– Ты что творишь!
– прошипела я, пытаясь выбраться из плена его рук.
А этот паршивец лишь улыбнулся, без видимых усилий удерживая меня на месте.
– Так -то лучше, - пробормотал он, убирая волосы с моего лица.
Это было так неожиданно. Я замерла. Под своей рукой я чувствовала, как бьётся его сердце быстро и сильно. Думаю, что моё не уступало его в скорости. Я смотрела в его глаза, в искусственном свете лампы отливающие звериным зелёным, но это почему-то не пугало меня, это мне нравилось. Астах потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Я ощутила его дыхание на своих губах. Он нежно провёл пальцем по губам и щеке, я приготовилась к поцелую, даже дыхание задержала, как...
– Етит вашу ж мать!
– громко и возмущённо выругался, ввалившийся без стука в комнату, Глеб.
– Нашли время и место!
Я хотела соскочить и убежать, но Астах не дал, уткнув мою голову себе в грудь и мягко, но сильно удерживая. Мне стало жарко. Мне стало стыдно. Рука Астаха как бы невзначай, поправила на мне юбку.
– А теперь вышел и нормально зашёл, - очень низким голосом попросил Астах.
И в этом голосе было столько властности и силы, что я сама была готова удрать. Такому тону невозможно не подчиниться. Я ещё не видела Астаха с такой стороны. Обычно он весёлый и балагуристый, кажется несерьёзным, пока ситуация не потребует от него предельной сосредоточенности. Но и тогда он успевает подурачиться, по крайней мере, со мной (вспомнить хотя бы тот поцелуй в нос, когда он оставил мне вещи, а сам пошёл выручать моих подружек).
Глеб вышел и демонстративно аккуратно закрыл за собой дверь.
– Ты не испугалась?
– спросил нежно, с лёгкой тревогой Астах, заглядывая в моё красное от смущения лицо.
Я отрицательно мотнула головой. Он расцвёл счастливой улыбкой и легонько поцеловал в губы. Это был наш с ним первый поцелуй. Его губы оказались тёплыми и мягкими. Он ловко соскочил с кровати и вышел, оставив меня переваривать случившееся. Что с ним происходит? А со мной?
Я прикоснулась к своим губам, они горели. Неужели я снова втрескалась по уши? О, только не это! Не хочу! Я застонала и уткнулась лицом в астахову подушку. Она пахла своим хозяином.
Я отбросила её подальше от себя и села на кровати. Был у меня случай в бывшей школе. Влюбилась я без ума в одного красавчика. Мне тогда было лет тринадцать, а ему семнадцать. Решила признаться ему в своих чувствах со всей своей детской непосредственностью при всех. Он постоял, послушал, глумливо поухмылялся, а потом во всеуслышанье заявил, что ему такая придурочная не нужна. Его дружки заржали. А я с развороченным сердцем ушла залечивать раны, поклявшись себе никогда не влюбляться.
Дело в том, что я неуловимо отличаюсь от сверстников. Они это чувствуют и не спешат идти на сближение. Мне удаётся дружить только закрыв свою душу на все замки, как слишком строгий мундир на все пуговицы.