Рефлекс змеи
Шрифт:
Я открыл дверь, но он сидел неподвижно, потрясенно уставившись куда-то перед собой.
– Это мама. Наверняка. Теперь мама.
Судя по голосу, он был близок к истерике. Лицо его дергалось от чудовищного волнения, и глаза в отраженном свете казались огромными.
– Сиди здесь, – деловито приказал я. – Я пойду посмотрю.
Глава 3
Мать Стива, вся в крови, дрожа и кашляя, лежала на софе в гостиной. Какая-то сволочь напала на нее. Нос и губы были разбиты, глаз подбит, на щеке и челюсти свежие кровоподтеки.
Я иногда видел мать Стива на скачках. Это была приятная, хорошо одетая дама лет пятидесяти, уверенная в себе и счастливая, откровенно гордящаяся сыном и мужем. В этой избитой женщине ее просто невозможно было узнать.
Рядом с ней сидел на табурете полицейский и стояла женщина из полиции с окровавленной тряпочкой. На заднем плане маячили двое санитаров, у стены лежали раскрытые носилки. Тут же со скорбным и встревоженным видом нервно переминалась с ноги на ногу какая-то женщина, вроде бы соседка. В комнате все было перевернуто вверх дном, на полу валялись какие-то бумажки, обломки мебели. На стене были следы джема и пирожных, как и рассказывал Стив.
Когда я вошел, полицейский повернул голову.
– Вы врач?
– Нет… – Я объяснил, кто я такой.
– Стив! – воскликнула его мать. Рот ее дергался, руки дрожали. – Стив ранен. – Она говорила с трудом, и все же страх за сына новой мукой прошел по ее и так исстрадавшемуся лицу.
– Все не так страшно, уверяю вас, – торопливо заверил ее я. – Он тут, снаружи. Просто ключицу сломал. Я сейчас приведу его.
Я вышел, рассказал ему все и помог выбраться из машины. Он ссутулился и весь сжался, хотя казалось, что сам он этого не ощущал.
– Почему? – беспомощно спрашивал он, поднимаясь по дорожке. – Почему? За что?
Полицейский в доме задавал те же вопросы, как, впрочем, и все остальные.
– Когда ваш сын вошел, вы рассказывали, что их было двое, с чулками на головах. Верно?
Она едва заметно кивнула.
– Молодые, – сказала она. Это слово у нее вышло коряво – разбитые губы распухли. Она увидела Стива и потянулась к нему, крепко стиснула его руку. Он же, увидев ее, побледнел и осунулся еще больше.
– Белые или цветные? – спросил полицейский.
– Белые.
– Как они были одеты?
– В джинсах.
– Они были в перчатках?
Она прикрыла глаза. Подбитый распух и покраснел.
– Да, – прошептала она.
– Миссис Миллес, пожалуйста, попытайтесь вспомнить, – сказал полицейский, – чего они хотели?
– Они искали сейф, – пробормотала она.
– Что?
– Сейф. Но у нас нет сейфа. Я говорила им. – Две слезинки поползли по ее щекам. – Где сейф, повторяли они. Они избили меня.
– У нас нет сейфа, – прорычал Стив. – Я убью их.
– Хорошо, сэр, – сказал полицейский. – Только спокойно, сэр, будьте любезны.
– Один… начал ломать вещи, – сказала миссис Миллес. – Другой бил меня.
– Скоты, – проговорил Стив.
– Они не говорили, что им нужно? – спросил полицейский.
– Сейф.
– Да, но это было все? Может, они искали деньги? Драгоценности?
Она слегка сдвинула брови, словно задумавшись. Затем, с трудом выговаривая слова, сказала:
– Они спрашивали только: «Где сейф».
– Полагаю, вы знаете, – сказал я полицейскому, – что этот дом и вчера грабили?
– Да, сэр. Я сам тут вчера был. – Он несколько мгновений оценивающе смотрел на меня, затем снова повернулся к матери Стива: – Эти двое юнцов в масках говорили что-нибудь о том, что были тут вчера? Попытайтесь припомнить, миссис Миллес.
– Я… не думаю.
– Не торопитесь, – сказал он. – Попытайтесь вспомнить.
Она довольно долго молчала, по щекам ее скатились еще две слезинки. «Бедная женщина, – подумал я. – Столько страданий, столько горя, столько оскорблений… И сколько мужества».
Наконец она сказала:
– Они были… как быки. Они орали. Они были грубы. Они… толкали меня. Толкали. Я открыла переднюю дверь. Они ворвались. Впихнули… меня. Начали… все ломать… Устроили этот разгром… Кричали… «Где сейф. Говори, где сейф»… Били меня. – Она помолчала. – Не думаю… чтобы они что-то говорили… про вчера…
– Убью, – прохрипел Стив.
– Третий раз, – прошептала его мать.
– Что, миссис Миллес? – спросил полицейский.
– Третий раз ограбили. Уже было… два года назад.
– Вы не можете заставлять ее вот так лежать, – прорычал Стив. – Задавать все эти вопросы… Вы вызвали врача?
– Все в порядке, Стив, дорогой, – сказала соседка, подавшись вперед, словно хотела утешить его. – Я позвонила доктору Уильямсу. Он сказал, что сейчас же приедет. – Вид у нее был заботливый и обеспокоенный, но тем не менее она получала удовольствие от всего этого зрелища, и я представлял себе, как она будет рассказывать об этом всем соседям. – Я тут была раньше, помогала твоей матери, Стив, – затараторила она, – но, конечно, я ходила домой – соседняя дверь, ты же знаешь, дорогой, – чтобы приготовить чай для моей семьи, и тут я услышала крики. Мне показалось, что тут что-то не так, милый, и я побежала назад посмотреть, стала звать твою маму, чтобы спросить, все ли в порядке, и тут эти два ужасных юнца выскочили из дому, просто вылетели, и я, конечно, вошла… и тут… твоя бедная мама… потому я позвонила в полицию и в «Скорую», и доктору Уильямсу, и всем остальным. – Она выглядела так, словно ожидала, что ее по крайней мере по головке погладят за такое присутствие духа, но Стив сейчас не был способен на это.
Полицейский тоже не оценил ее стараний.
– Вы не помните, на какой машине они уехали? – спросил он.
– Светлая, среднего размера, – твердо ответила она.
– Это все?
– Я не особо обращаю внимание на машины.
Никто не сказал, что на эту ей следовало бы обратить внимание. Но все об этом подумали.
Я прочистил горло и несмело обратился к полицейскому:
– Я не знаю, пригодится ли это, и, конечно, вы можете и своего человека для этого позвать, и все такое, но у меня тут в машине камера, если вам, конечно, нужны фотографии всего этого.