Редакционные статьи
Шрифт:
В том же рапорте, ниже, о разгроме Мигулинской станицы сообщается так:
«Было разграблено все имущество, оставленное жителями: угоняли скот, лошадей, овец, истребляли птицу, жгли дома, разбивали окна в домах и увозили все ценности и хлеб. 18 числа апреля казанцы не в силах были далее переносить все варварства коммунистов, которые начали избивать оставшихся в хуторах стариков, детей и насиловать женщин»…
Пусть те предатели, которые в январском листке выражали свою душевную радость при виде «в сердце советской России своих братьев — трудовых казаков» и предательски звали, продажные души, последовать их примеру, сложить оружие и переходить на сторону красной армии, «где встречают нас, как родных братьев», — пусть эти негодяи прочитают следующее письмо казаков хутора Калиновского Мигулинской станицы, письмо, написанное кровью и слезами:
«Дорогие братья. Спешите к нам, просите своих командиров, Большой Круг, отца-Атамана, пусть снабдят
Сопоставьте эти простые, правдивые, трепещущие жгучей болью документы и лживое воззвание предателей казаков, перебежавших на службу к тов. Троцкому, взвесьте роль красных гадов, готовящих в ядовитых своих железах смерть казачеству… Оглянитесь вокруг: сколько лютых страданий, крови, мученичества и сколько ужасов, слез, невыносимой скорби и отчаяния принесено в наши родные углы! Во имя чего эта мука крестная? За что? Чем оправдают красные негодяи этот вопль детей, сжигаемых вместе с изнасилованными матерями в разграбленных куренях? Чем искупят красные разнузданные гады безумный крик отчаяния девочек-подростков, насилуемых гнилыми пьяными зверями? Какой ценой должны они расплатиться за надругательство над нашими святынями, над седовласыми стариками-отцами нашими, отдавшими на служение великому когда-то отечеству — России — свои силы, свои лучшие годы, проливавшими кровь в защиту народа русского?
Час возмездия не далек. Сердце каждого истинного казака не может быть глухо к родному детскому крику, к полному отчаяния зову матерей, жен, сестер, к боевому призывному кличу стариков, вместе с малыми внучатами бьющихся там, в далеких степях, в неописуемой нужде и лишениях против проклятого красного отребья сатаны…
Вспыхнет ретивое сердце казацкое. Загорится огнем святого отмщения, закипит молодецкая кровь, вспомнит славную удаль былых времен и могучим, неудержимым напором прорвет красную плотину за Донцом…
И тогда…
Тогда и Троцкий, и все Иуды узнают грозную тяжесть руки казацкой, руки отмщающей за обиды и поругание края родимого, Дона Тихого… Они узнают. И до седьмого колена не забудут…
К ИЗУЧЕНИЮ РОДНОГО КРАЯ
События, переживаемые нами, поставили значительную часть населения Дона в условия предметного и практического познания его географии, местных, бытовых и хозяйственных особенностей. Верхнедонцу пришлось «порыбалить» в гниловских и елизаветинских водах, хоперец находил трапезу в калмыцких кибитках, медведицкие казаки присматривались к хозяйству таганрогских хохлов и т. д. К сожалению, путь этого практического отечествоведения «соком достался», обошелся дорого — и дай Бог, чтобы в ближайшем будущем он заменился школьным изучением родного края, любовным, обстоятельным и внимательным. Для этого нашему отделу Народного Просвещения придется приложить много усилий. Справедливость требует отметить, что в эту сторону уже устремлено деятельное внимание и — если принять во внимание те труднейшие условия, в которых приходится вести работу просвещения, — сделано немало. Издана донская хрестоматия. Подходит к концу издание географического описания войска Донского. Сейчас перед нами — «географическая карта Всевеликого войска Донского», составленная полковником В. Л. Поповым. По наглядности, по серьезности выполнения это — единственная карта, дающая полное представление о родимом Тихом Доне, и даже беглое знакомство с нею наполняет сердце тою патриотическою радостью и гордостью, которая так понятна, так близка в переживаемые дни. Приводим, кстати, отзыв об этой работе полковника Попова, полученный им от бывшего донского атамана П.Н. Краснова:
23
Подпись под статьей: Ф.К.
М<илостивый> Г<осударь> Владимир Дмитриевич!
Сегодня я, наконец, получил, изданную Вами по моему поручению, переданному Вам через управляющего отделом Народного Просвещения Владимира Николаевича Светозарова, «географическую карту Всевеликого войска Донского». Я считаю своим долгом принести Вам не только от себя, но и от войска Донского, представителем которого я был в то время, когда издавалась Вами карта, самую искреннюю признательность. Отличная, необыкновенно четкая карта Ваша послужит отличным
Уважающий Вас П. Краснов
Желательно самое широкое распространение этой карты по станицам, хуторам, слободам и селам, селам в школах и станичных, волостных и сельскохозяйственных правлениях. Познание родного края — первый шаг к сознательной и деятельной любви к отечеству.
Новочеркасск, апрель — июнь 1919
М.П. БОГАЕВСКИЙ
24
Это редакционная статья в жанре «хроники текущих событий». Все редакционные статьи в издании разделены на три блока. В январе 1919 Ф.Д. Крюков официально являлся только сотрудником «Донских ведомостей», так что его авторство в статьях, опубликованных без подписи в это время, спорно. Однако с 31 марта (13 апр.) 1919 г. он становится редактором газеты и руководит ее изданием до 14/27 июня — с летним перерывом, — и затем снова с 22 окт./4 ноября до конца года. В это время все редакционные статьи без подписи мы считаем принадлежащими ему.
В зале заседаний Войскового Круга войска Донского есть плафон, изображающий группу национальных героев казачества, прошедших крестный путь современной борьбы за Дон. На этом изображении, среди военных людей при оружии, близко и дорого знакомых нам, донцам, есть скромная штатская фигура в очках.
Может быть, впервые историческое полотно, живописующее казачью жизнь, ввело в сонм воинственных фигур штатский пиджак. И не без основания. Под этим пиджаком билось и горело сердце бойца, призывным кличем зажигавшего дух казачий тем же огнем, каким зажигал его голос боевых вождей.
Митрофан Петрович Богаевский… [25]
Год назад навеки замолк этот удивительный трибун, выдвинутый трагической русской современностью из скромной педагогической среды в центр государственных событий. Год назад он был убит большевиками. Убит гнусно-предательски, безоружный, доверчиво пришедший к этим углубителям революции с словом любви и правды, с искренним зовом к примирению и прекращению братоубийственного истребления. И все «благовестие» большевизма — пусть оно будет праздновать временное торжество свое у слепых людей — навеки запятнано этой невинно пролитой кровью героя-мученика.
25
М.П. Богаевский (23.11.1881 — 14.04.1918, Ростов-на-Дону). Казак. Окончил историко-филологический факультет Петербургского университета. С 1911 преподавал в Новочеркасской гимназии, с 1914 — директор гимназии в Каменской. Специалист по истории донского казачества. В 1917 член Учредительного собрания, председатель I общеказачьего съезда в Петрограде, председатель Донского Войскового круга (июнь 1917 — январь 1918), заместитель атамана. По его предложению 20 октября Войсковой круг провозгласил независимость Области войска Донского и утвердил старинный принцип «с Дона выдачи нет». Расстрелян красногвардейцами.
М.П. Богаевский был лучшим идеологом казачества.
Разное содержание входило в это имя — казачество. На историческом своем пути термины, понятия и слова обрастают привходящими наслоениями и не всегда соответствуют чистой, первоначальной мысли, в них вложенной. На наших глазах хорошие, дорогие, светлые слова, захватанные грязными руками, были опаскужены до неузнаваемости. Ласковое, милое слово «товарищ» — до чего оно доведено ныне? А «свобода»? А «трудовой народ»?
С понятием о казачестве также происходил процесс исторического изменения. От времени, когда с казачеством сочеталось представление о зипунном рыцарстве, ушедшем от крепостной неволи и кровью добывавшем себе простор и независимость жизни, и до того момента, когда казаков трактовали как самый прочный фундамент самодержавного строя и говорили о них в неизменном сочетании с жандармерией, — легло большое расстояние. Но на том расстоянии сложился хороший, здоровый, драгоценный тип русской народности — тип боевой и трудовой, закаленный в лишениях, выносливый, утвердившийся в сознании долга перед родиной, не выносивший рабского или крепостного бытия, дороживший своим человеческим достоинством, создавший своими трудами и боевым историческим путем жизнь достаточно просторную и здоровую, которой привык дорожить и за которую не только нес жертвы государству, но и готов был постоять головой своей. Тип современно казачий.