Рецепт счастья

Добродар Лана

— Прости. — промямлила я невнятно, не открывая глаз, размазывая ладонью следы преступления, по этой самой груди.

А грудь я вам скажу впечатляющая. Крупные литые мышцы, словно сталь, обтянутая бархатной кожей. От моих движений мужчина напрягся, от чего каждый мускул стал прощупываться ещё отчётливей. — Откуда такая роскошь? — лениво начала развиваться мысль, в моём сонном мозгу, пока моя ладонь, самым бесцеремонным образом продолжила путешествие по крепкому мужскому торсу, медленно спускаясь на живот, исследуя каждый кубик пресса. — У Ромы ведь такого отродясь не наблюдалось… Так, стоп!.. Какой к чёрту Рома?! Мы с ним вообще-то расстались уже давно и с некоторых пор я совершенно одинокая дама. Откуда в моей постели мужик? Да ещё ТАКОЙ!

С этой мыслью я распахнула

свои сонные очи и вперила расфокусированный взгляд туда, где мою бесстыжую конечность, которая явно намеревалась продолжить путешествие по мужскому телу, сцапали, не позволяя пересечь «запретную» черту. Мою маленькую ручку сейчас крепко, но бережно удерживала, крупная мужская ладонь, которая явно ещё совсем недавно, мирно покоилась на моём бедре. Набухшие нити вен, уходящие по крепкому предплечью и рельефность мышц, буквально приклеивали мой не особо искушённый взгляд к этому, без преувеличения, произведению искусства, заставляя скользить им вверх, отпечатывая в моём сознании каждую венку, каждый изгиб этой могучей руки. И чем выше я поднимала глаза, тем шире они раскрывались. И вот мой ошалелый взгляд столкнулся с… — Это что?!

На меня сейчас смотрел не менее ошалелый, но охрененно красивый мужик, у которого глаза цвета расплавленного золота и вытянутый змеиный зрачок. А по его скулам, то тут, то там, набегая игривой волной проступала чёрная чешуя. Моргнув пару раз, сглотнула вязкую слюну.

— Меня что глюки до сих пор не отпустили? — сделала я самое верное на мой взгляд в этой ситуёвине предположение. — Хм. Какие у меня всё-таки очаровательные глюки. — Прошептала, расплываясь в придурковато-восторженной улыбке.

Успокоив себя, тем, что это всё скорее всего галлюцинации после наркоза, я начала укладывать свою бедовую головушку обратно, на крепкую грудь моего личного глюка, блаженно прикрывая глаза. — Интересно, что за убойный наркоз в нашей больнице, что меня до сих пор с него так таращит? Стоп! Стоп! Стоп!.. Больница… Я должна быть в больнице. В своей палате.

Снова резко распахнув глаза и приподнявшись, осмотрелась вокруг, осознала, что я явно нахожусь не в своей палате и мужик этот больно уж реальный, лежит лупает на меня своими ошалевшими, змеиными глазюками и явно не знает, что от меня можно ожидать.

— Лирра?.. — буквально пророкотал он, таким голосом, что у меня все волоски на теле дыбом встали.

Я шарахнулась от него, как от огня, запуталась в одеяле, чуть не грохнулась с кровати. Пока ловила равновесие, поняла, что моя сломанная нога совершенно не болит, опустила взгляд и охренела ещё раз. Мало того, что моя ещё вчера совершенно точно покалеченная конечность оказалась абсолютно целой, так к тому же я сама явно стала какая-то не такая, какой была. Нет я была, конечно, когда-то такой, но это было лет двадцать назад. Ноги стали стройными, ушёл ненавистный целлюлит, кожа стала упругой и подтянутой, только мои нижние девяносто, по-прежнему оставались, чуть больше этих пресловутых девяносто. Потрогала живот, через больничную сорочку, что по-прежнему оставалась на мне — небольшой, мягкий животик определённо имелся, но этот не тот спасательный круг, что был со мной последние несколько лет. Подняла руки выше, на верхние девяносто — упругая, сочная троечка, вместо обвисших бабкиных сисек. Шея, лицо тоже явно претерпели изменения. Руки — красивые молодые, изящные руки. Волосы — мой натуральный песочный цвет, без единой седой волосинки, мягкие, шелковистые, здоровые. Это что же получается, я вся омолодилась?

Зачесав пятернёй свою шевелюру назад, ещё раз судорожно огляделась, я определённо нахожусь совершенно в незнакомой мне комнате, с совершенно незнакомым мне мужиком, который всё это время смирно сидел в кровати и наблюдал за всеми моими метаниями, не предпринимая, никаких попыток, что-то со мной сделать.

— Ты кто? — задала я один из насущных вопросов, пытаясь задавить в зародыше зарождающуюся внутри меня панику и не дожидаясь ответа, закидала его ещё кучей вопросов. — Я где? Как я сюда попала? Что чёрт возьми вообще происходит?! Как так?! — обвела себя изменившуюся руками.

— Лира,

прошу вас успокойтесь. — бархатным баритоном произнёс мужчина несколько слов, которые дали мне понять, что это совершенно точно не наш родной русский язык, но я почему-то с лёгкостью его понимаю. — Сейчас мы вместе во всём разберёмся.

И тут мне как обухом по голове прилетело: вчерашний глюк — «Ты готова отправиться туда?..» «Я расскажу тебе про твой новый дом…» сегодняшний сон — эльфы, ирлинги, оборотни, драконы… Драконы, мать твою! — Ещё раз посмотрела на мужчину со змеиными глазами, вспомнив, как совсем недавно, на его щеках проявлялась чешуя. — Да ну нет. Да ну не может же такого быть. Дичь какая-то. Я точно кукухой поехала. — Нервно хихикнув, начала заваливаться и только на краю сознания успела заметить резкое, смазанное движение и то, как меня успели подхватить сильные мужские руки, у самого пола.

Глава 3

Лиза Никитина (её омолодившаяся версия)

Пришла в себя резко, словно кто-то вытолкнул меня из забытья. Но глаза ткрывала медленно в надежде, что всё что со мной случилось, это всего лишь плод моего разыгравшегося воображения и сейчас я увижу светлые стены своей палаты, а над моим бренным тельцем будут корпеть наши родненькие российские врачи. Надежда она же живучая, умирает последней, даже тогда, когда её и нет этой самой надежды. Но моя Надюха оказалась не очень-то жизнеспособной, склеила ласты сразу, как только я разомкнула очи и поняла, что нахожусь всё в той же незнакомой комнате, лежу всё на той же кровати, на которой я совсем недавно самозабвенно обжималась с совершенно незнакомым мужиком. А вот, собственно, и он, туточки, никудашеньки не делся, сидит рядышком скромненько на стуле, ну теперь он хотя бы одет.

— М-м-м-м-ы-ы-ы-ы.…! — закатив глаза выдала, что-то не членораздельное и смачно выругалась, заглушая брань собственными ладонями, которыми закрыла лицо, ибо цензурных слов от осознания всей степени попадалова у меня не осталось. — Это всё-таки случилось. По-настоящему. Твою же мать! Как так-то?! Это всё был не глюк...! …! — не стесняясь выражений выплёскивала свои эмоции и негодование. — И ведь сама,.. сама на всё согласилась! Даа, Лиза такое могло произойти, только с тобой.

Когда мой словесный понос иссяк, сделав несколько глубоких вздохов, я всё-таки убрала ладони от лица, открыла глаза и встретилась взглядом со случайным свидетелем моей истерики, который всё это время терпеливо сидел и ждал, когда я наконец-то закончу. Даже немного стыдно стало, свалилась на него, как снег на голову, облапала, грохнулась в обморок, теперь ещё и истерику закатила. Мужчина же сидел абсолютно спокоен, словно его это совершенно не трогает и вообще ни чего экстраординарного не произошло.

Сейчас у меня была превосходная возможность рассмотреть его повнимательнее и моё первоначальное впечатление о нём ни сколечко меня не обмануло, первый увиденный мною представитель этого мира был чертовски хорош собой. Но это не была кричащая, бросающаяся в глаза красота, его привлекательность была такой же спокойной и сдержанной, как и он сам. При виде его не захватывало дух, и сердечко не начинало трепыхаться пойманной птичкой, не было этих пресловутых бабочек в животе. Наблюдая за ним, я испытывала лишь тихое восхищение и желание бесконечно наслаждаться созерцанием гармонии безупречной внешности этого мужчины. Его атлетическая фигура ощущалась уверенно и гармонично даже сквозь одежду — очевидно, что он не пренебрегает физическими нагрузками. Тем не менее, это не был образ огромного и неуклюжего бодибилдера с чрезмерно выраженными мышцами. Всё выглядело ровно настолько, насколько необходимо для аккуратности и привлекательности. Взгляд задерживался на чётких очертаниях мягких губ, слегка сжатых сейчас в задумчивости, утончённом профиле носа с едва заметной горбинкой, выразительных скулах, придающих лицу благородный овал. Длинные волосы пепельно-русого оттенка мягко струились вдоль спины, создавая приятный беспорядок. Тёмные брови с изящным изломом говорили о сосредоточенности, а главным объектом моего внимания стали именно глаза...