Ребут
Шрифт:
— Извини, что так долго, — сказал он. — Я зашел немного дальше, чем хотел.
Он держал край рубашки перед собой, и я нахмурилась, когда он опустился на колени и высыпал содержимое передо мной. Я встала на колени и подняла маленький черный, круглый объект.
— Мягкие черные штучки? — спросила я, вскинув брови. Я посмотрела вниз на крепкие коричневые шарики, смешавшиеся с остальным. — Это орехи?
— Рэн, — сказал он со смехом, потянувшись и беря орех. — Это пекан. Ты никогда не видела пекан?
— О. Никогда
Он огляделся и выбрал камень, разместив пекан на земле.
— Мы должны проявить немного креативности, так как у нас нет щипцов для орехов.
Он ударил камнем и скорлупа раскололась. Он поднял кусочки ореха и высыпал их в мою руку.
— Спасибо, — сказала я, посмотрев на них с удивлением.
— И вот хурма, — сказал он, показывая на черный фрукт. — Просто выжми ее в рот. Не мое любимое яство, но сгодиться.
Я съела несколько кусочков пекана, в то время как Каллум продолжал колоть их на земле, потом я сдавила хурму пальцами и держала ее надо ртом. Она была сладкой и грязной, и мои руки стали черными от сока, когда я отбросила кожуру в сторону.
Мы ели в тишине, я вытерла руки о штаны, когда мы очистили все. Каллум откинулся на дерево, раскрыв руки, и я радостно подползла к нему.
— Спасибо, — сказала я, положив голову на его грудь.
— Не за что.
Он оперся подбородком об мою макушку, сцепив свои пальцы с моими. Он долго молчал, и я закрыла глаза, моя голова поднималась и опускалась вместе с его дыханием.
— Ты всегда собиралась пойти в Остин?
— Что ты имеешь в виду?
Я удивленно открыла глаза, вздрогнув от звука его голоса.
— Когда ты обещала Лэбу спасти его дочь. Ты действительно имела это в виду? Или ты просто думала убежать?
— Я не знала, куда пойду, — сказала я. — Если резервация существует, мне бы хотелось узнать, где она находиться. Очевидно, я совершенно не подготовлена к выживанию в дикой природе.
Он усмехнулся.
— Я думаю, ты делаешь все правильно.
— И я не хочу доказывать, что он прав, — сказала я мягко. — Я знаю, что Лэб ждет, что мы убежим. Они не доверяют нам, и я не хочу доказать, что они правы.
Он протянул руку и провел ладонью по моей щеке, и я почувствовала, как он оставляет мягкий поцелуй на моей макушке.
— Хорошая мысль, — прошептал он.
Глава 24.
Мы покинули наше укрытие после заката. Два шаттла КРРЧ пролетели в течение дня, но я не видела ни одного.
Я снова заснула на некоторое время, но Каллум не спал и был на ногах. Он так и не спал с тех пор, как мы покинули центр, и я снова увидела его трясущиеся руки. Хотя он видел, что я заметила, но мы оба ничего не сказали. Он не проявлял никаких других признаков безумия, и я отказывалась говорить о том, что, вероятнее всего, не произойдет.
Это
Мы направились к краю деревьев, и я глубоко вздохнула, посмотрев в небо. Все чисто.
Мы шли, сапоги ударялись о землю, когда мы бежали по траве. Ветер дул через пулевые отверстия в моей куртке, и я сморщила лицо от холода. Моя грудь сжалась, а горло горело, когда мы бежали, но мы не сбивали быстрого темпа, бросая нервные взгляды в небо.
Прежде чем участок деревьев появился снова, прошло пять миль, и мы перешли на шаг, исчезая в них. Я глубоко вздохнула, скрещивая руки на груди, чтобы сохранить хоть какое-то тепло.
— Сколько времени пройдет, пока мы доберемся до этого туннеля? — спросил Каллум после того, как мы перевели дух.
— Без понятия. На карте просто говорится о туннеле. Мы всегда сможем перелезть через забор, если его там не будет.
— Отлично. Это было не трудно в последний раз.
Он вытянул руку, обнимая меня за плечо и прижимая к себе.
Деревья здесь были тоньше, рассеяннее и предоставляли меньше укрытия, чем те, что были в Розе, но мы все равно шли, оба слишком усталые, чтобы бежать дальше.
Перед взором появились очертания Остина, когда мы подошли ближе, и тень улыбки расползлась на губах Каллума.
— Он лучше, чем Роза.
— Мы войдем со стороны рико.
Верхушки зданий выглядели смутно знакомыми. Я едва могла разглядеть за деревьями три высоких стеклянных сооружения в окружении нескольких маленький. Самое высокое здание находилось в западной стороне города, и верхушка была ослепительно белой, как будто она направляла людей домой. Это было забавно, учитывая, что сторона рико в Остине не была заинтересована в том, чтобы позволять кому-то приходить.
— Ты когда-нибудь видела эту часть города раньше? — спросил Каллум.
— Нет. Мы прошли через дорогу к холдинг центру после того, как я умерла, но я думаю, что была все еще в шоке. Я действительно не помню это.
— Ты помнишь свою смерть? — спросил он. — Или пробуждение?
— Я помню пробуждение.
— Ты знала, что была мертва? Я не знал.
— Отчасти, — ответила я. — У меня была истерика, поэтому все перемешалось. Помню только пробуждение в Мертвой Комнате и крики.
— Они забрали тебя из Воскрешающей Комнаты? Это ужасно.
— Да. Они думали, что я окончательно умерла.
Больница перевозила всех молодых людей, которые могли стать ребутами в Воскрешающую Комнату, где они были привязаны к кроватям. Если они воскресали, их отправляли в холдинг-центр. Если нет, то их отвозили в Мертвую Комнату.
Никто не должен был просыпаться в Мертвой Комнате, окруженным покойниками, ожидая кремации. Они заполняли комнату, в которой я была.
Я взглянула на Каллума, отталкивая прочь воспоминания.
— А ты осознавал, что был мертв?