Реальность

МаксВ

– Может подумаешь ещё?

Сергей покачал головой:

– Филя, ну мы же всё обсудили. Ты согласился. Какие ещё возникли сомнения?

– Да так я, в завершение разговора. Хотя, признаюсь, желание затеять поиск не прошло. Знаешь, прямо изнутри точит. Может, я хотя бы начальный этап освою?

– А это о чём?

– Ну, может, далеко не пойду, а так – сойду с трассы, и в тайгу, по направлению к этому Загорью немного пройду, посмотрю. Насколько возможно. Маршрут на карту нанесу. По стволам пометки сделаю. Краска егерская у меня есть. Фляга специальная литр вмещает. Даже

больше. Как краска закончится, сразу назад и поверну. На следующий сезон часть маршрута уже будет.

– Похоже, зацепило тебя, – отметил Сергей, – а ты про зверей не забыл? Серый тебя выпасет на раз-два, да и Мишка там не переводился. А ружья у тебя нет.

– Серёж, ну я же не пацан молоденький. У меня и «Анти-зверь» газовый, на шестьсот пятьдесят милей имеется, «Сталкер» сигнальный, к нему патронов куча, и обязательно возьму фальшфейер – уж огня все бояться.

– Да ты что – серьёзно? Таки собрался?

– Ну я же говорю – недалеко. В само Загорье, если оно, конечно, там есть, с ходу не добраться, это я понимаю. Ну а пробить по лесу километров восемьдесят смогу. Как краска на метки закончится – сразу назад. Через год это нам кучу времени сэкономит. Согласен?

– Не знаю. Я всё равно против. Ладно, пойдём. Мне ещё ехать полчаса. Подвести тебя?

– Нет, зачем? Мне шагать отсюда минут пятнадцать, не больше. Ты ведь знаешь. Давай, выходим.

Выйдя из помещения, остановились возле машины Сергея. Закурили. Затянувшись, Филипп решил уточнить ещё одно:

– Слушай, Серёж, я если всё-таки соберусь топать, то тебе сообщу. И мысль вот какая возникла – маршрут хочу описывать в блокнот. У меня чехол есть специальный, непромокаемый. Ярким оранжевым цветом. Такие альпинисты с собой берут, и спасатели. Его видно издалека.

Собеседник перебил его:

– Слушай, Филипп, прекращай эту самодеятельность. Ты даже толком не знаешь куда топать. И блокнот твой мне совсем не нужен. В мае снег в тайге сойдёт, и мы вместе пойдём. Чего пугаешь-то? Что, так зацепило?

Филипп докурил сигарету, бросил окурок на землю, и растёр его подошвой. После заговорил:

– Серёга, знаешь, такая странная фигня в последнее время происходит – я будто проваливаюсь в полусон, и переношусь в незнакомое место. Но при этом никакой самоидентификации не происходит. Это я про то, что в любом сне происходящее вокруг всегда воспринимается с точки зрения себя – я вижу то, вижу это, я встречаю кого-то. Ну, то есть происходят какие-то события вокруг, и ты их во сне, естественно, не контролируешь совсем, но – всегда есть понимание своего «я». Всё равно при любой абсурдности событий есть уверенное осознание, что это происходит с тобой. А в этих новых снах я себя совсем не знаю. Хотя сны примерно помню.

– А о чём эти сны?

– Я даже не знаю, о чём они. Там много чего происходит, и я объяснить это не могу. Вопросов накопилось очень много. Так вот после того, как эти листы ко мне попали, появилось уверенное знание, что в этом походе я найду ответы на них. Понимаешь?

Сергей покачал головой:

– Нет, не понимаю. Ты так путано рассказал, что я даже не знаю, что надо понять. Может ещё раз

попробуешь?

Филипп рассмеялся, и махнул рукой:

– Да ладно, забудь, так это я – сбуровил, сам не знаю что. Всё, давай, пока. Ехай осторожнее, не гони.

– Само собой. Позвоню. И ты, если что решишь, обязательно сообщи.

Хорошо.

*****

Сергей сел в машину, тронулся. А Селин зашагал в сторону своего дома, на ходу достав ещё сигарету, но не закуривал, а просто держал между пальцами. Вечер уже окончательно обратился в ночь, дорогу освещали конусы фонарей, а пешеходов, кроме Филиппа, на улице не было. До дома оставалось идти не больше пары минут, как вдруг, совершенно неожиданно, перед Филиппом возник старый знакомый:

– Филипп Аркадьевич, привет, я уж тебя весь вечер дожидаюсь, пойдём быстрее!

Это был старый знакомый – юный копарь по прозвищу Глист. Совершенно не ожидавший этого появления Филипп, рефлекторно повернулся к нему левым плечом, и сжал кулак правой руки:

– Глист, я тебя сейчас пришибу прямо здесь! Ты чего, совсем охренел? Кидаешься под ноги из засады, как партизан. Что случилось опять?

«Партизан» поднял вверх обе руки:

– Я не виноват! Опять этот специальный агент появился! Тебя искал.

– Какой ещё агент?

– Да какой-какой – тот, что документы приносил!

– И что ему нужно?

– Мне он не говорит. Сказал только, что надо тебя увидеть.

Филипп покачал головой:

– Решил ещё денег рубануть? Где он сейчас?

– Да во дворе на лавочке сидит. Сказал, что не уйдёт, будет ждать. Я уже тебя в «Точку» искать отправился, достал он меня. Пойдём уже.

– Идём, идём. Да я и так домой шёл. Зря ты меня пугал.

– И не пугал совсем. В кусты отошёл ненадолго. Глянул, а тут и ты идёшь!

Селин вдруг решил уточнить:

– Слушай, Глист, а имя-то у тебя какое? А то как-то неудобно тебя Глистом называть. И откуда такое прозвище?

Шагая рядом, парень еле заметно развёл руками:

– Зовут Лёха. А прозвали давным-давно. Ещё в первом классе. У меня фотодерматоз, мне на солнце нельзя раздетым быть. Короче, был в школе медосмотр, я разделся, а кожа цветом почти как молоко. Да ещё и худой. Пацаны как увидели, загалдели: «Гляньте, человек-глист!» Ну, сразу и приклеилось. Так до сих пор и обзывают. Но я привык, не обижаюсь, – Тут он протянул руку вперёд, показывая на сутулую фигуру, – Вон, видите – сидит, курит? Это как раз он ждёт, – определил Лёха-Глист, они как раз заходили внутрь квартала, где жил Филипп.

Пришедший заметил Глиста с Филиппом издалека – ожидая, постоянно крутил головой из стороны в сторону. Приблизившись, Селин сразу заметил, что таинственный «спец-оперативник», как он сам назвал себя при первой встрече, сильно чем-то напуган – часто оглядывается, но не смотрит в их сторону. Когда подошли, он сразу сунул руку во внутрь куртки, и Филипп тут же отшагнул назад, выставив вперёд открытую ладонь:

– Эй дядя, ну-ка давай потише, резких движений не делай, на улице и без тебя страшно, ночь на дворе. С чем пожаловал, что хотел?