Реальная угроза
Шрифт:
— Даже два.
— Давайте сюда.
Кларк отвинтил крышку с бензобака, находящегося прямо под кабиной грузовика, связал платки вместе и опустил их в бак. Бензина было много, и платки сразу пропитались им.
— А теперь обратно в машину. — Кларк снял глушитель с пистолета и спрятал и то, и другое под образцы скальных пород, затем захлопнул крышку багажника и сел на переднее сиденье. — Подъезжайте поближе, — сказал он и нажал на прикуриватель на панели.
Ларсон подъехал к грузовику в тот момент, когда раскалённый прикуриватель выпрыгнул из гнезда. Кларк взял его и приложил к платкам, пропитанным бензином.
Мгновенно вспыхнуло пламя. Ларсон не стал ждать и тут же рванул с места. Когда грузовик вспыхнул, они были уже за следующим поворотом.
— Едем
— Я мог бы доставить вас туда за два часа, но это означает...
— У вас есть радиокоды для посадки на базе ВВС?
— Да, но...
— Вы должны немедленно покинуть Колумбию, потому что раскрыли себя, — сказал Кларк. — Передайте своей девушке — пусть летит в Майами, не возвращаясь сюда. Убедите её скрыться, бросить рейс или как это называется. Она тоже раскрыта. Ваши жизни в опасности — страшной опасности. Не исключено, что за нами кто-нибудь следит. Может быть, кто-то заметил, что вы поехали со мной на машине. Или могли узнать, что вы дважды брали этот автомобиль. Это маловероятно, но, если хочешь дожить до старости, в нашем деле лучше не рисковать. Вы с нею больше ничем не можете содействовать дальнейшему развитию операции, поэтому уносите ноги.
— Хорошо, сэр. — Только после выезда на шоссе Ларсон снова нарушил тишину.
— То, что вы сделали...
— Ну?
— Вы поступили правильно. Нельзя допускать, чтобы с нашими парнями...
— Ошибаетесь. Разве не ясно, почему я сделал это? — спросил Кларк. Он говорил тоном преподавателя, читающего лекцию слушателям, но привёл только одну причину. — Вы думаете как разведчик, а эта операция больше не является разведывательной. Там, в горах, наши люди. Они скрываются от преследования. Я постарался отвлечь внимание противника. Если противник придёт к выводу, что наши парни начали мстить за гибель своих ребят, это может оттянуть силы противника от преследования, заставит его начать поиски в другом месте. Это поможет нашим ребятам. Немного, но поможет. Я сделал все, что в моих силах. Он задумался на мгновение. — Не буду утверждать, что это не доставило мне удовольствия. Не люблю, когда убивают наших солдат, но ещё больше мне не нравится, когда кто-то мешает мне оказать им помощь. Такое случалось слишком часто — на Ближнем Востоке, повсюду, — мы теряем людей и ничего не предпринимаем в ответ. На этот раз я нуждался только в поводе. И знаете что мне это понравилось! — холодно признался Кларк. — А теперь молчите и жмите на газ. Мне нужно подумать.
Райан молча сидел в своём кабинете и размышлял. Судья Мур придумывал самые разные оправдания, чтобы не приезжать в Лэнгли. Риттер, как обычно, отсутствовал. Джек не мог задать вопросы и потребовать ответа, если их не было в здании. В их отсутствие Райан становился к тому же старшим по должности, так что ему приходилось заниматься дополнительной работой и отвечать на массу телефонных звонков. Может быть, подумал он, это обернётся в его пользу. В одном Джек был уверен — ему нужно выяснить, что происходит. Кроме того, обнаружилось ещё одно обстоятельство — Мур и Риттер совершили две серьёзные ошибки.
Во-первых, они считали, что Райану ничего неизвестно, и не понимали, что он сумел так быстро продвинуться в ЦРУ именно потому, что обладал незаурядными аналитическими способностями. А вторая ошибка заключалась в том, что, по их мнению, относительный недостаток опыта не позволит ему делать далеко идущие выводы, даже если у Джека возникнут подозрения. Дело в том, что оба рассуждали как чиновники. Люди, которые прослужили всю жизнь в государственных структурах, боятся, как правило, нарушить установившиеся традиции. Это, считали они, верный путь к увольнению, и потому предпочитали не рисковать своей карьерой. Но Райан уже давно принял решение по этому вопросу. Он не знал, какая у него профессия.
Ему приходилось быть офицером морской пехоты, брокером, профессором истории, и только после всего этого он
— Нэнси, — произнёс Джек в аппарат селекторной связи, — когда должен вернуться мистер Риттер?
— Завтра утром. Он собирался с кем-то встретиться на «Ферме».
— Хорошо, спасибо. Позвоните моей жене и передайте, что сегодня вечером я вернусь очень поздно.
— Непременно, доктор.
— Да, и вот ещё что. Мне понадобятся документы по контролю над ядерными ракетами средней дальности, тот предварительный доклад, что подготовило Управление по исследованиям в области стратегических вооружений.
— Доктор Молина находится в Саннивейл вместе с судьёй, — напомнила Нэнси.
Том Молина возглавлял это управление, которое занималось проверкой деятельности двух других департаментов, разрабатывающих методы контроля за ракетами средней дальности с атомными боеголовками.
— Я знаю. Просто хочу подробнее ознакомиться с докладом, чтобы обсудить его, когда Том вернётся.
— Понадобится минут пятнадцать, пока его принесут.
— Можно не торопиться. — Райан знал, чтобы подробно ознакомиться с этим докладом даже царю Соломону потребовалось бы не меньше трех дней. Таким образом у Джека появится благовидный предлог, чтобы остаться у себя в кабинете допоздна. По мере того как обе стороны приступили к уничтожению последних пусковых установок, у конгресса возникало все больше технических вопросов, вызывающих беспокойство. На будущей неделе Райану и Молине предстояло дать показания на слушаниях конгресса. Он выдвинул доску из письменного стола, хотя и не собирался пользоваться ею для работы, — Джек знал, что ему предстоит, после того как Нэнси и весь обслуживающий персонал уйдут домой.
Кортес великолепно разбирался в политике. Это была одна из причин, по которым он быстро продвинулся по службе и стал полковником в столь бюрократической организации, как кубинская секретная полиция. Во всём подражающая КГБ, секретная полиция Кубы быстро обросла таким количеством служащих, инспекторов и офицеров безопасности, что по сравнению с нею американское ЦРУ походило на семейное предприятие. Однако в результате этого разница в их эффективности стала ещё разительней. Несмотря на все свои достоинства, американцам не хватало политических устремлений, они постоянно препирались по вопросам, которые должны были являться совершенно очевидными. В академии КГБ один преподаватель сравнивал их со старинным польским сеймом, где более пятисот дворян-шляхтичей каждый по отдельности должны были дать своё согласие, прежде чем что-либо предпринималось, и поэтому не предпринималось ничего, отчего Польша становилась лёгкой добычей каждого, кто был способен просто принять решение.
Однако в данном случае американцы действовали, причём действовали быстро, умело и решительно. Так что же изменилось?
А изменилось то, что должно было измениться теперь, — американцы нарушили собственные законы. Их реакция основывалась на эмоциях — нет, это несправедливо, поправил себя Феликс. Их реакция была решительной — суровый ответ на прямой и высокомерный вызов, она походила на реакцию русских при подобных условиях, хотя и с незначительными тактическими отличиями.
Эмоциональный аспект их реакции заключался лишь в том, что они, найдя правильное решение проблемы, нарушали свои собственные невероятные правила контроля за разведывательными операциями. А ведь в этом году в Америке предстояли выборы президента...