Реальная угроза
Шрифт:
Теперешнему президенту было известно все о «попутном уроне» — этот термин казался ему отвратительным, хотя одновременно чётко говорил о чём-то и совершенно необходимом, что невозможно объяснить людям, не понимающим жестокую реальность современного мира: террористы, преступники и самые разные трусы — а жестокие люди являются, как правило, трусами — стараются спрятаться за спины невинных или среди них, бросая вызов закону, используя альтруизм своих врагов в качестве оружия против них же. Вы не смеете тронуть нас. Мы — преступники, тогда как вы — на стороне закона. Вы не сможете напасть на нас, не уронив свой престиж. Это наиболее отвратительная сторона этих наиотвратительнейших
Но как мне объяснить это американскому народу, черт побери?! Да ещё в год выборов президента. Голосуйте за президента, который только что убил женщину с двумя её детьми и нескольких домашних слуг для того, чтобы защитить от наркотиков ваших детей?.. Понимает ли губернатор Фаулер, подумал президент, насколько иллюзорна власть президента и какой возникает шум, когда один принцип сталкивается с другим? Это куда хуже, чем шум репортёров, решил он. Направляясь к самолёту, он покачал головой. Сержант морской пехоты отсалютовал ему у ступеней. Президент ответил ему тем же — такова традиция, несмотря на то, что ни один из последних президентов не носил мундир. Президент опустился в кресло, пристегнул ремни и взглянул на собравшуюся толпу. Камеры продолжали работать, снимая взлёт. Телевизионные компании не включали эти кадры в свои передачи, но на всякий случай — вдруг вертолёт взорвётся или потерпит катастрофу во время полёта — настаивали на съёмке до последнего момента.
Сообщение об этом поступило в полицейское управление Мобиля, когда было уже поздно. Канцелярской работой в суде занимался судебный секретарь, и когда информация просачивается из здания суда, обычно это происходит в последнюю минуту. В данном случае секретарь был вне себя от гнева. Судебные дела при нём поступали в суд, рассматривались и, уже решённые, передавались для исполнения.
Ему было далеко за пятьдесят, он воспитал своих детей, дал им образование — они закончили колледж, — и им удалось избежать повального увлечения наркотиками. Но так повезло не всей молодёжи в квартале, где он жил. В семье, жившей рядом с его домом, самый младший сын купил пакетик дешёвого кокаина — крэка — и на скорости свыше сотни миль в час врезался на автомобиле в береговой устой моста.
Живя рядом с юношей, секретарь суда видел его каждый день, он вырос у него на глазах, иногда подстригал ему лужайку. Похороны проходили в баптистской церкви на Сайпресс-Хилл, и гроб во время церемонии был наглухо закрыт. Мужчина слышал, что мать погибшего все ещё сидит на лекарствах, после того как ей пришлось опознать труп, вернее — то, что осталось от тела. Во время похорон священник говорил о язве наркотиков, ниспосланной обществу, с жаром, словно описывал казнь Христа. Священник был превосходным оратором, красноречивым и талантливым, воспитанным в традициях южной баптистской церкви, и когда он призывал всех молиться за душу безвременно погибшего юноши, его страсть и поистине искренняя ненависть к наркотикам ещё более усиливали возмущение, уже испытываемое прихожанами. Секретарь не мог понять, что случилось. Давидофф был отличным прокурором. Он, хоть и родился евреем, принадлежал к числу людей, избранных Господом, — истинный подвижник в своей профессии, где большинство являлись шарлатанами. Как он мог допустить это? Теперь эти два негодяя избегнут заслуженного наказания, думал секретарь. Так не должно быть!
Он не привык к барам. Баптист, строго соблюдавший требования своей религии, он никогда не употреблял напитков, содержащих
Правосудие, считал он, ниспослано Богом, а вовсе не дело рук человеческих.
Разве все западные законы не основываются в той или иной мере на Священном писании? Он преклонялся перед конституцией своей страны, считая её документом, вдохновлённым свыше, поскольку Бог желал, чтобы люди жили как свободные существа, чтобы они могли научиться служить Господу своему не как рабы, а как избранники Правоты и Справедливости. Именно так должны развиваться события в мире. Проблема заключалась в том, что справедливость не всегда одерживала верх.
На протяжении многих лет жизни он привык к этой мысли. Сколько она ни разочаровывала его, он не сомневался, что Господь является Верховным Судией и его Правосудие обязательно восторжествует. Но иногда возникали случаи, когда Правосудие Господне нуждалось в помощи, и всем было известно, что Бог выбирал орудия этой помощи через Веру. Таким образом, этим жарким душным вечером, нависшим над Алабамой, Господь выбрал своё орудие потому, что Вера делопроизводителя в Его Справедливость была беспредельна.
Секретарь суда находился в баре, куда часто заходили полицейские, потому что бар был расположен по соседству с полицейским управлением. Он пил содовую, чтобы не выделяться среди других посетителей. В полиции знали, разумеется, кто он. Секретарь неизменно присутствовал на всех похоронах полицейских. Он возглавлял гражданский комитет, оказывавший помощь семьям полицейских и пожарных, погибших при исполнении служебных обязанностей, никогда не спрашивая вознаграждения. Он ни разу не просил избавить его от штрафа за нарушение правил движения — вообще-то, за всю жизнь его ни разу не штрафовали.
— Привет, Билл, — поздоровался секретарь с полицейским из отдела по расследованию убийств.
— Привет. Ну как жизнь в федеральном суде? — спросил лейтенант, руководитель группы детективов. По его мнению, секретарь суда был несколько странным, хотя и не таким странным, как большинство других. Лейтенанта вполне устраивало, что судебный секретарь заботился о семьях полицейских. Этого было достаточно.
— Я услышал кое-что и решил, что вас это заинтересует.
— Вот как? — Лейтенант поднял голову от кружки пива. Он тоже был баптистом, хотя и не столь ревностным. Мало кто из полицейских серьёзно относился к своей религии, даже в Алабаме, и лейтенант, подобно многим, чувствовал себя виноватым.
— Пиратам дадут возможность чистосердечно признаться в совершенном ими преступлении, и приговор будет совсем другим, — сообщил ему секретарь.
— Что? — Лейтенант не занимался расследованием этого дела, но заявление секретаря означало, что все идёт наперекосяк. Кроме того, пираты содержались в той же тюрьме, где гостями были его подследственные.
Секретарь объяснил, что ему было известно, хотя известно было немного.
Что-то не так с вещественными доказательствами. Какие-то формальности не выполнены вовремя. Судья не стал подробно объяснять. Давидофф очень рассержен, но сделать ничего не может. Они пришли к выводу, что прокурору удивительно не повезло. Давидофф относится к числу хороших, честных людей. И тогда секретарь солгал детективу. Он не любил лгать, но иногда Правосудие требовало этого.