Реактор
Шрифт:
— Нет, не должна. Это вообще не та категория рассуждений. Мы не рассчитываем на благодарность, и она нам не нужна. Хотелось бы привести пример из жизни людей, но он обязательно покажется тебе обидным, потому что аналогия будет с животными, — сказал Яков.
— Хорошо, давай не будем. Тем более, мне не так уж и трудно тебя не благодарить, — сказала Лиана.
Яков усмехнулся.
— Договорились, — сказал он.
— Мне нужно что-то ещё знать, кроме того, что надвигается шторм, мы останемся без тайных помощников, и нужно затолкать человека в реактор? — спросила Лиана.
— Ты забыла про то, что Лавр встал на
— Это важно, но на это, насколько я понимаю, в данный момент повлиять невозможно? Ему самому нужно пройти этот путь? — сказала Лиана.
— Да, при помощи Юны, — кивнул Яков, — есть ещё много чего. Проблема в том, что, как я и сказал, непонятно, сколько продлится информационный шторм. Неизвестно, насколько вы останетесь без информационного поля. Нет, оно, конечно, останется, но использовать его будет очень затруднительно. А иногда и опасно. Вероятно, Лавр один из немногих, кто, так или иначе, сможет туда попадать, и то, во многом благодаря Акселю.
— Но лучше ему этого не делать, верно? — спросила Лиана.
— Вряд ли кто-то сможет ему запретить, — сказала Яков.
— Да уж, — задумчиво сказала Лиана, — я так толком и не смогла побыть матерью.
— Уточню, — возразил Яков, — ты мало была матерью маленького ребёнка. Но ты продолжаешь оставаться матерью взрослого человека. Это никуда не денется. Причём никогда.
— Это утешает, — грустно улыбнулась Лиана. Они некоторое время помолчали, — еда-то хоть настоящая, или, как и твоё тело?
— Я тебе уже говорил, что всё субъективно. Вот, посмотри, как следует, — Яков протянул ей свою руку.
Лиана вязала её и принялась рассматривать. Это была обычная рука человека. Пожилого, но крепкого. В ней чувствовалась сила. Но кожа выдавала возраст.
— Удивительное внимание к деталям, — сказала Лиана и отпустила руку.
— Всё настоящее, состоит из материи, сердце бьётся, кровь бежит по венам. Всё как у людей, с той лишь разницей, что это тело не рожала женщина, и оно не проходило долгий путь жизни, чтобы прийти к этому состоянию. И отвечая на твой вопрос про еду, я не охотился и не готовил потом мясо. Да и кофе не варил. Я это просто создал, — сказал Яков.
— Тогда я возмущена! — сказала Лиана, — почему же мы ели, сидя на камне? Почему ты не создал редких деликатесов? Почему мы ели не за столом со скатертью? Да и вообще, можно было бы устроить завтрак попышнее!
— Ну, во-первых, ты бы очень удивилась, найдя тут накрытый стол с деликатесами. Мне сразу пришлось бы тебе многое объяснять, и разговор бы принял совсем другой ход. Я создал то, что мне показалось уместным и что должно было бы тебя порадовать. Мне кажется, я достиг своей цели, — сказал Яков.
— Возможно, — кивнула Лиана, — но теперь, когда ты открыл карты, я бы не отказалась от некой доли комфорта. Я долго спала на земле и была бы не прочь посидеть на мягоньком.
— Садись, — сказал Яков.
Лиана увидела, что рядом, на краю склона стоит большой кожаный диван. Она решительно встала, подошла к нему и плюхнулась в мягкие подушки. Яков подошёл и сел с другого края.
— Ладно, выкладывай, что там у тебя ещё в загашнике осталось. Но ты прости, я записывать твои задания не буду, и потом могу что-нибудь и забыть. Честно говоря, я всё равно не вижу полной картины, а ведь именно этого ты хотел добиться, верно?
— Верно, — согласился Яков, — я пока ещё многого не сказал. И даже не знаю, стоит ли говорить всё. Но кое-что определённо нужно прояснить. Некоторые моменты, которые касаются жизни на этой планете и её будущего.
— Кроме реактора, надеюсь? — спросила Лиана.
— Да, с реактором мы разобрались. Надеюсь, ты не станешь пренебрегать этой проблемой, потому что есть шанс, что в противном случае всё остальное потеряет смысл, — сказал Яков.
— А почему ты сам не отдал сознание реактору? — спросила вдруг Лиана, озарённая внезапной мыслью.
— Я для него избыточен, — усмехнулся Яков, — да и не моя это задача.
— Или просто жить хочется, — сказала Лиана, — но ты же всё равно не имеешь тела. Ты чистое сознание, как ты сказал. Какая тебе разница, где быть? Сидел бы в реакторе!
— Сидел? — усмехнулся Яков, — как-то странно ты всё это формулируешь. Или до конца не понимаешь, о чём я говорю. При переносе сознания, оно, естественно, изменится. Частично личность сохранится, но трансформируется. Это не оператор управляющий реактором, это сознание, перемещённое в реактор и ставшее его частью. А что касается меня… помнишь мою аналогию про фонарик и батарейки? Поместить туда моё сознание, это всё равно, что вставить в фонарик большой ядерный реактор. Я избыточен для этой цели. Причём, на множество порядков. Моё сознание совсем другого уровня.
— Ладно, — продолжила развивать тему Лиана, — а если зайти с другой стороны. С противоположной.
— В каком смысле? — не понял Яков.
— Что если поместить в реактор, например, козу? У неё же тоже есть сознание, так? — сказала Лиана.
— Нет. Это другая крайность. У животных сознание слишком слабо развито. Коза, да и кто-либо другой, вроде неё, не подойдёт. Коза не осознаёт себя как козу. Она не анализирует мир вокруг себя. Не думает о смысле жизни. У каждой технологии есть свой уровень. Уровень этого реактора, это технология уровня человеческого сознания. Больше ему не нужно, но и меньше не подойдёт. Даже качество человеческого сознания играет роль. Как я и сказал, не определяющую, но играет. Мы опять говорим про реактор, хотя я думал, что мы с этим уже закончили, — сказал Яков.
— Тебе легко говорить. Дал мне задание пожертвовать кем-то из людей, скорее всего знакомых и близких мне, и хочешь закрыть тему. А мне-то что делать? Как я должна выбирать? Случайную жертву, заслуживающую смерти, я тут вряд ли найду, — сказала Лиана.
— Ну… есть, конечно, варианты… — протянул Яков.
— Какие? — сразу ухватилась Лиана.
— Сюда забрасывают выживальщиков. Причём, смертников. Многие из них, действительно погибают. Некоторые, кому удаётся выжить и встретить кого-нибудь из патруля, присоединяются к ним. Но некоторые осели тут. Кто-то не знает о существовании патруля, просто приспособился выживать. Кто-то знает, но не хочет отсюда уходить, потому что не стремится вернуться в общество. Разные есть. Их не очень много, но тут живут люди. И периодически забрасывают новых. Я смотрю, глаза у тебя загорелись, но учти. Во-первых, найти их не так уж и легко, а во-вторых, не факт что кто-то из них захочет такой судьбы. Опять же придётся применять насилие, что сомнительно с моральной точки зрения, — сказал Яков.