Разжигательница
Шрифт:
Поворачивая ключ в задней двери, ведущей на кухню, Селеста замерла и прислушалась. Тишину нарушал лишь треск угасающего огня и шелест её шали. Она проскользнула внутрь дома. От алых углей в очаге исходил мягкий свет. Её кости молили об отдыхе, но скоро должны были проснуться Сириано. Ночи в Эсмеральдас обычно не были такими уж прохладными в это время года, но она искала любой предлог для того, чтобы разжечь огонь и занять свои руки простым делом. Огонь в очаге и свежеиспечённая буханка хлеба были её дарами этому дому.
Пока Селеста грела у очага своё обветренное
Всё в ней напряглось.
— Селеста Сан-Марина, — раздался ясный резкий голос, когда разгоревшееся пламя осветило тёмные углы. Мужчина поднялся со стула с грацией хищника. — Я надеялся, что наши пути вновь пересекутся.
У Селесты перехватило дыхание. Хотя он был одет в помятую белую рубашку и коричневые брюки для верховой езды, его породистое лицо она узнала бы где угодно. Последний выживший сын короля Фернандо. У него было множество прозвищ, но никто никогда не называл его по имени, как будто это могло каким-то образом призвать его сквозь время и пространство.
Князь Дорадо.
Кровавый Принц.
Бешеный Лев.
Братоубийца.
Едва он сделал шаг в направлении света, женщине показалось, что она увидела тень того ребёнка, которым он был, когда она жила во дворце — любознательный златовласый парнишка. Мальчик, который вырос и стократ превзошел своего отца по жестокости.
Она была почти единственной, кто когда-либо называл его просто Кастианом.
Прежде чем Селеста попыталась бежать, принц махнул рукой в перчатке, и из коридора выскочили два солдата. Один из них схватил мясистой рукой Селесту за горло. Второй загородил собой кухонную дверь.
— Давай не будем всё усложнять, — сказал Кастиан своим низким и ровным голосом, подходя все ближе. Он стянул тонкие кожаные перчатки, открывая руки, которые не могли принадлежать принцу. Мозолистые, со шрамами на костяшках, полученными за годы упорных тренировок и сражений. — Ты скажешь мне, где он, а я сделаю твою смерть быстрой и безболезненной.
— Жизнь под властью твоей семьи никогда не была ни быстрой, ни безболезненной, — охрипшим голосом медленно произнесла Селеста. Она тоже ждала того дня, когда вновь встретится с ним лицом к лицу. — Я бы не стала полагаться на то, что Бешеный Лев сдержит своё слово.
— Тебе ли говорить о доверии, после того, что совершила?
В кухне словно стало тесно от одного присутствия принца. Селеста ощущала его эмоции, витавшие в воздухе. Его гнев был для неё обжигающим горло ядом. Но женщина уже ожидала подобного, поэтому
Пальцы солдата сжались на её горле, и она попыталась дышать из последних сил. Все мышцы и кости в теле болели от долгих часов работы лопатой и бессонных ночей с приезда Родрига. Её взгляд метнулся к закрытой двери в спальню семьи Сириано. Что принц и его люди сделали с ними?
В голову закралась дикая мысль.
Возможно ли, что Сириано, которые наняли и приютили её, которые верили в мирное сосуществование всех жителей Пуэрто-Леонеса, предали её, стоило ей ступить за порог? Внутри всё скрутило, измученное сердце сжалось ещё сильнее. Она отчаянно хотела… нуждалась в воздухе.
Она отогнала от себя мысли о предательстве и сосредоточилась на альмане, который все еще лежал в её кармане. Они не должны были его найти. Селеста ударила солдата по рукам, расцарапав открытый участок кожи между рукавом и перчаткой. Ей приходилось напрягать зрение, чтобы видеть сквозь чёрные всполохи.
— Достаточно, — принц поднял руку, и солдат ослабил хватку. — Мёртвые не говорят.
— Мало ты знаешь о мёртвых, — прохрипела Селеста, опустившись на колени. Закашлявшись, она оперлась ладонями о холодный каменный пол. Ей нужно было время подумать, но принц не отличался терпением. Она не отрывала взгляд от огня, пытаясь сосредоточиться. Перед тем как Родриг скончался от полученных травм, она поклялась сделать всё возможное, чтобы передать его альман шепчущим. Они должны были уже добраться. Если только, прежде чем прийти сюда, принц уже не добрался до них.
Только сейчас шпионка осознала, что отдых ей не грозит. По крайней мере, не в этой жизни. Её стареющее тело было бесполезно в бою. Всё, что у неё было, — это стеклянный пузырёк в кармане и её магия.
С прищуром глянув на принца, она прокрутила широкое медное кольцо на среднем пальце, и тут же ощутила прилив магии, пульсирующей в венах. Металл, как и всегда, усилил её способность к внушению. Первобытные вибрации пронеслись по всему телу, проникая в воздух, уплотняя его настолько, что лоб солдата покрылся испариной. Её дар был стар как мир, такой же древний, как деревья, как металлы и минералы, которые усиливали ту энергию, что бежала по венам и жаждала высвободиться. Селеста быстро отыскала слабые места в эмоциональном фоне. Стражники. Их страх перед ней было легко подчинить. Их мышцы сократились, окаменели, и они замерли изваяниями. Но принц был вне досягаемости. Нужно было подобраться к нему поближе. Так близко, чтобы коснуться.
— Слава звёздам, что твоя дражайшая матушка не дожила до того, чтобы увидеть, кем ты стал.
Как она и хотела, принц подошёл поближе. Она усилила свою магию. Пот стекал по острым скулам принца, одну из которых рассекал шрам в форме полумесяца. Только тогда Селеста Сан-Марина посмотрела прямо в глаза принца Кастиана — синие-синие, как море, в честь которого его назвали, — и встретилась со своим самым страшным кошмаром.
— Не смей говорить о ней, — Он зажал ей рот своей ладонью.