Разящий меч

Форстчен Уильям Р.

Накануне вечером началась канонада: палили легкие пушки, стреляли с броненосцев тяжелые орудия. Ответа от мерков не последовало, но всем было ясно, что враг по-прежнему там, смотрит, выжидает.

В литейной творилось нечто невообразимое. Сотни рабочих, которые еще пару дней назад вовсю трудились, стараясь выпустить как можно больше снарядов, мушкетов и винтовок, теперь разбирали свои станки, укладывали драгоценное оборудование в ящики и устанавливали их на платформы. Тяжелые станки приходилось тащить к платформам на тележках, а потом поднимать наверх при

помощи блоков и веревочных тросов.

— Каждый потерянный день означает, что фронт недополучил триста винтовок и мушкетов, два полевых орудия и кучу снарядов и пуль, — с сожалением сказал Пэт, глядя, как несколько рабочих, надрываясь, тащат к платформе тяжелый пресс.

Эндрю огляделся и вошел в здание, приготовив ободряющую улыбку.

Это место было средоточием всех их усилий. Несколько дней назад в топках полыхал огонь и вокруг летали искры. Рабочие, обливаясь потом, разливали расплавленное железо из доменной печи в литейные формы, превращая металл в пушечные жерла, лафеты и другие детали.

Только благодаря литейному цеху у них оставалась надежда. А как изменился этот завод! Эндрю помнил старый цех, вдвое меньше, который был смыт рекой, прорвавшейся сквозь взорванную плотину.

В соседнем помещении царил такой же хаос. Рабочие перетаскивали тяжелые станки, ругаясь, что невозможно упаковать все необходимое в такие короткие сроки.

На всех заводах, которые стояли неподалеку, творилось то же самое.

— Господи Боже мой, — прошептал Пэт, — думаешь, мы успеем все сделать? Эндрю посмотрел на друга. В дюжем ирландце что-то изменилось. Наверное, это произошло, когда он стоял на холме и смотрел, как Ганс и оставшиеся у него солдаты пытаются пробить дорогу к спасению. Пэт, бесшабашный кутила и забияка, понял, что теперь Эндрю нужен человек, на которого можно положиться, которому можно всецело доверять.

— Должны успеть, Пэт. Мы можем эвакуировать всех людей, все запасы продовольствия, но если бросить вот это, — он показал в сторону заводов, — останется только забраться в самую глубину леса, где нас не сумеют найти, или скитаться по всему миру, вечно убегая от орды. Мы потратили почти четыре года, чтобы создать все это, и я не хочу, чтобы это досталось врагу. Здания мы сможем построить и в другом месте, но людей и оборудование не заменишь.

Он говорил все громче, потом повернулся и с ненавистью взглянул на запад.

— Будь я проклят, если они получат хоть что-нибудь.

Эндрю отошел в сторону, а Пэт улыбнулся. Похоже, Эндрю приходит в себя. Он похудел и побледнел, глаза запали, но в них горела ярость настоящего солдата.

Сигнальщик показал, что путь свободен, и паровоз двинулся с места. За ним тянулось четырнадцать вагонов с людьми и оборудованием. Увидев провожающего их Эндрю, люди встали и подняли вверх кулаки, приветствуя командующего. Тот отсалютовал в ответ. Поезд покатил по берегу Вины в сторону Испании.

Пэт тоже поднял руку и помахал вслед уходящему поезду.

— Поскорее начинайте производство на новом месте! — крикнул он. — Мне нужны пушки!

Поезд уехал, увозя рабочих,

которые служили некогда под началом О'Дональда.

— Пять тысяч моих лучших артиллеристов, — вздохнул Пэт. — Целая дивизия.

— Они нам больше нужны возле станков, чем на фронте, — отозвался Эндрю. — Будем надеяться, что им не придется снова вставать к пушкам.

В соборе зазвонил колокол. Его тихий звон плыл в воздухе, напоминая о мирной жизни.

— Аэростаты… — Он оглянулся на рабочих, которые на минуту остановились и тоже посмотрели на запад.

Примчался курьер и протянул Эндрю телеграмму.

— С наблюдательного поста возле копей. Четыре аэростата направляются сюда вдоль берега Внутреннего моря, — тихо сказал Эндрю.

— Похоже, мы увидим первое сражение в воздухе, — заявил Пэт, и глаза его блеснули.

— Да уж, четыре аэростата мерков на один наш -действительно, интересное зрелище, — холодно отозвался Эндрю.

— Будем взлетать! — крикнул Джек, появляясь из каморки телеграфиста. Рабочие тут же принялись проверять аэростат.

Федор выбежал из ангара, на ходу отдавая приказания. Широкую дверь ангара откатили в сторону и вытащили тросы. Бригадир посмотрел на наблюдательную вышку и на флаг, трепещущий на крыше.

— Ветер с севера.

— Где они? — завопил Федор, подбегая к Джеку.

— Идут вдоль побережья. — Он сделал паузу. — Их четыре штуки.

— Чтоб им всем провалиться! — воскликнул Федор.

— Двигатель в порядке? Федор кивнул.

— Горючего — полный бак.

— По крайней мере ветер будет дуть в спину. Джек и его помощник облачились в теплые плащи и надели шерстяные шапки. Из ангара показался нос аэростата. Больше сотни рабочих направляли белую тушу, наполненную водородом, в широкие ворота ангара. Джек отступил на шаг, стараясь не думать о том, что последует дальше. Летать — уже само по себе противно, а как подумаешь про все остальное… Он постарался отбросить неприятные мысли в сторону.

Показались корзина, двигатель и пропеллер. Джек и Федор подбежали к корзине, ее колеса уже оторвались от земли.

Они вскарабкались на свои места, аэростат слегка снизился. Из ангара показался хвост аэростата. Рабочие едва удерживали воздушный шар.

— Двигатель готов? — спросил Джек в переговорную трубу. Ее по просьбе пилотов установили только вчера. Один ее конец находился возле Джека, а другой заканчивался у уха Федора. Несмотря на то что их разделяло всего три фута, иногда было нелегко услышать друг друга из-за шума пропеллера.

— Все готово!

«Должно быть, с этой переговорной трубкой мы похожи на двух слонов, слившихся в поцелуе», — мрачно подумал Джек.

Он сидел, с восторженным ужасом ожидая того мгновения, когда теплый воздух наберется в емкость и они поднимутся в воздух. Бригадир рабочих стоял рядом и следил за тем, поднимается корзина или нет.

Наконец он махнул рукой, подбежали рабочие и быстро сняли ставшие ненужными колеса — корзина приподнялась над землей.

Рабочие отпустили тросы, и аэростат устремился вверх.