Разящий меч
Шрифт:
— Мы пустили два воздушных шара, оба пока без двигателя, — сказал Чак. — С двигателем в холодный день шар сможет поднять около восьмисот фунтов, этого достаточно, чтобы в полет отправился пилот, управляющий шаром, и инженер, который будет регулировать работу двигателя, сбрасывать маленькие бом-
бочки или передавать сообщения о передвижениях врага.
— Ну и как быстро он сможет передвигаться и на какое расстояние? — поинтересовался Ганс.
Чак пожал плечами:
— Это неясно, по крайней мере до тех пор, пока мы не испытаем хотя бы один из этих шаров. Никто из
— И что же это такое? — спросил Джон.
— Для подъема мы по-прежнему используем водород, который находится в двух емкостях — одна спереди, другая сзади. Я решил установить еще одну — посередине, прикрепив ее к дымовой трубе двигателя. Двигатель начинает работать, горячий воздух попадает в емкость, и мы поднимаемся вверх. От двигателя ведь все равно идет горячий воздух, так почему бы его не использовать?
Джон посмотрел на Джека, ожидая, что тот скажет.
— Это рискованно, — подтвердил Джек его опасения. — Если хоть одна искра попадет в емкость, вспыхнет пожар, и все будет кончено.
— Керосин горит не так, как уголь или дерево, при этом искр не бывает, — сообщил Чак. — Мы слышали, что у мерков проблемы с подъемом и спуском, они тратят очень много газа, и в результате им приходится возобновлять его запасы после каждого полета. У нас, конечно, тоже есть утечки, но ничего серьезного. Мы наполняем шар газом, а потом плотно закрываем отверстие, и ему некуда выходить.
— Мы полагаемся на тебя, — отозвался Эндрю.
— Вы хотите сказать, я на него полагаюсь, — мрачно сострил Джек, пытаясь выдавить улыбку. — Ведь это мне придется испытывать эту штуку.
— Только сначала убедись, что с шаром все в порядке, Чак, — озабоченно посоветовал Эндрю. Он знал, насколько далеко может завести Фергюсона его желание испробовать новую игрушку. Но все предприятие было слишком опасным, чтобы позволить лучшему инженеру и изобретателю этого мира рисковать понапрасну.
Чак радостно улыбнулся, он и не собирался спорить. Все, кто работал под его началом, получили от Эндрю строгий приказ беречь своего главного инженера и не допускать его самого до испытаний. Приказ, который невероятно раздражал Чака, но с которым он ничего не мог поделать.
— Так, давайте дальше, — сказал Эндрю, посмотрев на Ганса.
— Линия обороны почти закончена, — сообщил Ганс, поднимаясь со своего места, чтобы показать положение позиций на карте. — По берегам Потомака построено свыше ста десяти миль укреплений от Внутреннего моря до больших лесов. В местах переправ через реку — по три линии обороны. Внешняя — на полпути к утесам, затем основные укрепления на самих утесах и, наконец, дополнительные сооружения для защиты железной дороги. Правда, в некоторых местах линия обороны несколько слабовата, и исправить ничего нельзя — по крайней мере до конца половодья, — но на расстоянии мили друг от друга расположены земляные укрепления, их можно превратить в опорные пункты. Те, которые расположены вблизи бродов, более мощные, с выступающими вперед бастионами; как правило, на них установлены две батареи, и они окружены минными полями. Если они
— Если, — подчеркнул Калин. — И твоя оценка укреплений?
Ганс откинулся назад и посмотрел на Эндрю:
— От устья на сорок миль вверх по реке — все в порядке. Там долина, которую каждый год затапливает наводнением на две мили вширь, поэтому им придется идти по открытому пространству, а потом перебираться через реку под прицельным огнем.
— Как насчет угрозы с моря?
— Согласно донесениям разведчиков, — Ганс выразительно посмотрел на Гамилькара, — мы владеем ситуацией. Если они попытаются прорваться, наш флот их встретит во всеоружии.
— Не забывайте об угрозе с воздуха, — вернулся к прежней теме Джон.
— Поэтому-то нам и нужны воздушные шары, — ответил Ганс, обращаясь к Чаку. — Их бомбардировки наземных целей в основном не приносят большого вреда, но, поднявшись в воздух, они изучают наши позиции и наверняка сделали карты наших укреплений. Так что, когда они нападут, это будет прицельный удар, в то время как мы не будем знать расположения их войск.
Ганс прошел вдоль стола и ткнул пальцем в северо-западный фланг, проведя линию вдоль укреплений, тянувшихся на десять миль в лес, до отвесной горной гряды. Там линия обороны под прямым углом поворачивала на восток и шла еще несколько миль.
— Они нападут отсюда.
— Но там самые сильные укрепления, — возразил Эндрю, скорее чтобы убедить самого себя. — Весь участок укреплен блокгаузами из крепких бревен, вырыты рвы и сделаны завалы.
— И все-таки ударят они именно здесь, — настаивал Ганс. — Где-то у нас все равно будет фланг, и по нему-то и будет нанесен первый удар.
— В лесу? — недоверчиво переспросил Калин. — Ганс, мы обсуждали это прошлой осенью. Это означает, что меркам придется сделать крюк длиной в несколько сот миль. Леса непроходимы, в них нет иных дорог, кроме как к нашим укреплениям! Этот фланг в полной безопасности.
— Фланг остается флангом, — ответил Ганс. — Мы строили необыкновенно прочные укрепления. Нам приходилось делать это. Здесь мы почти на сотню миль выходим в степь. Если они прорвут наш фронт, их подвижность станет их силой. Поэтому мы укрепили центр как только возможно, а значит, им придется нападать с фланга. Если они его разобьют, то через два дня пути будут уже у брода, где мы впервые столкнулись с тугарами, а оттуда они смогут переправиться через Нейпер выше по течению.
— Ты по-прежнему предлагаешь оставить эти позиции и схватиться с ними на Нейпере? — спросил Пэт.
— Наши корабли будут оборонять берег до самого брода, — объяснил Ганс. — А дальше линию обороны у реки смогут удерживать два корпуса пехоты.
— Но это означает сражение на нашей территории, — возразил Эндрю. — Малейшая ошибка, и враг — на нашей земле. Если они окружат Суздаль, мы будем отрезаны от остальной страны и от Рима.
— Возможно, нам в любом случае придется принять именно такое решение. — В голосе Ганса явно звучало предупреждение, — Мы строили железные дороги где угодно, но не вдоль Нейпера. Если бы это было сделано, мы бы были в полной безопасности.