Развод

Малиновская Маша

Но…

Это едкое “но” как раз и разъедает изнутри. И окрик его грубый в спину “Ирина!” сегодня.

Делаю глоток чая и опускаюсь на мягкий поручень дивана. Аромат лимона из чашки приятно щекочет ноздри. Сейчас допью чай и пойду спать к дочке. Холодно мне в своей постели. А Вику обниму, вдохну её детский родной запах и попытаюсь уснуть. У меня как-то проблемы с этим в последние недели.

Ставлю чашку на широкий подоконник и достаю из кармана телефон. Чем ещё заняться перед сном, как не бездумным листанием ленты в соцсети? Я,

кстати, Викуле ещё хотела новый ободок заказать в интернет-магазине. В торговом центре мы нашли подобный к её платью конфеты на новогодний маскарад в саду, но оттенок не тот. Нужен фуксия, а в бутике был только малиновый и бледно-розовый. В общем, дело серьёзное, и хорошо, что на сайте нашёлся нужный цвет.

Пролистываю истории друзей, и тут у меня автоматически открывается Риткина история. Уже хочу пролистать, но взгляд сначала цепляется за надпись, и тут же грудь обдаёт сначала холодом, а потом и жаром.

На фото она сидит в баре за стойкой с бокалом шампанского в руках. Как всегда вся при параде, ярком макияже, платье выше колен. Улыбка голливудская, помада алая. И внизу подпись:

“Как хорошо увидеться с теми, кто был дорог в юности”

И ниже ещё:

“Говорят, первая любовь не умирает. Правду говорят…”

Чуть сбоку от Ритки вижу знакомое лицо — это друг юности Гордея Коля Спицын. А с другой стороны… Видно только кисть с небрежно зажатым в пальцах стаканом с тёмным алкоголем. И я слишком хорошо знаю эти пальцы. И часы на запястье тоже знаю. Ведь их я и дарила.

Гордей с ними. С ней. В одной компании с Ритой. Не думаю, что это случайность, и Рита очень постаралась. Но тем не менее, он там.

Во рту пересыхает так резко, что я чувствую острую боль. Дрожащей рукой беру чашку и подношу к губам.

Останавливаю пальцем автоматическое перелистывание истории и растягиваю стоп-кадр, присматриваясь к часам на мужской руке.

Да, это точно Гордей. Ошибки быть не может. Таких браслетов больше нет, я на заказ делала по эскизу.

Чёрт!

Отбрасываю телефон на диван и встаю. Прикрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание.

Мне должно быть всё равно. Наплевать. Он больше не мой муж, а Рита не моя подруга. Точка.

Но почему снова так сильно саднит в груди? Почему до крови царапает?

Телефон вибрирует. Личное сообщение. От, мать её, Риты.

“Не стоило разбрасываться, Ира. Как я и говорила”

И смайлик подмигивающий.

Да пошла ты, дрянь!

Чая больше не хочется. Иду к бару и достаю бутылку вина. Кстати, третью за месяц уже. Раньше одной на полгода хватало. Надо прекратить расслабляться таким образом.

Но сегодня хочу.

Наливаю бокал и половину выпиваю залпом. В горле огнём жжёт, наверное, я точно заболеваю, слизистая чувствительная какая-то.

К дочери спать не иду, не дышать же на неё алкоголем, иду в свою спальню. Забираюсь под

одеяло и подтягиваю колени к груди. Трясёт. В груди всё дрожит и вибрирует, не позволяя расслабиться. Рука чешется взять телефон и посмотреть, какие ещё истории выложит эта сучка.

Как “оживает их первая любовь” — в обнимку на танцполе? Или красивый маникюр в фокусе, держащий тонкую ножку бокала на брудершафт с Гордеем?

Или чего уж там мелочиться… уже сразу из его новой квартиры. Или из постели.

Дрянь.

Я ведь прекрасно знаю, зачем она выставили эти истории.

Для меня.

Хватаю телефон и отключаю его вообще, а потом отшвыриваю подальше. Зажимаю руками уши, будто прячась от насмешливого шёпота голосом Риты: “Дура ты, Ира, не стоило разбрасываться. Ох и пожалеешь ты, ох и пожалеешь…”

Понимаю, что по щекам текут слёзы. В груди болит от предательства.

Но какое это предательство, если Гордей — мой бывший муж? Бывший. Мы в разводе!

Тогда почему меня так ломает от мысли даже, что он просто сидит рядом с этой змеёй, которую я когда-то считала подругой? Она, оказывается, как шакалица, ждала, пока мой брак развалится, чтобы тут же впиться в Гордея своими клыками.

Сучка.

В животе всё сжимается в болезненном спазме, стоит только представить, как он обнимает её, как снимает одежду, как целует… Как эта кобра забрасывает на его спину свои ноги и сцепляет щиколотки, заключая в себя как в оковы.

Я то плачу, то вспыхиваю от злости. На него, на неё, но больше всех на саму себя. Почему я чувствую то, чего не должна? Почему это так сильно меня ломает?

Конечно, ни о каком сне и речи не идёт. Встаю и возвращаюсь в кухню, достаю из холодильника неполную бутылку и наливаю ещё один бокал. Потом ещё один.

Когда картинка перед глазами становится не совсем чёткой, а лицо начинает пылать, я, закусив губы, снова беру телефон и включаю его.

Ой, не стоит, Ира, ой не надо…

Голос разума, дорогой, ты пытался, но прости, я пьяна.

Нахожу контакт Гордея и захожу в нашу переписку.

“Первая любовь не умирает, да?” — пишу ему едкое сообщение и отправляю. Мне уже плевать на последствия.

“О чём ты?” — прилетает в ответ почти сразу. Странно, думала, он очень-очень занят.

“Ничто не способно убить настоящие чувства… Даже какой-то там мимолётный брак в десять лет…”

“Ты знаешь, как я ненавижу твои многоточия в сообщениях. Давай без пассивной агрессии, Ира”

Ах-ха! Пассивной агрессии… Ок.

Отсылаю ему скриншот сторис Риты.

Не знаю, для чего делаю это, но остановиться не могу уже. Я и так постоянно себя во всём тормозила. К чёрту.

“Она просто случайно попала на нашу со Спицыным встречу”