Развод
Шрифт:
Он пришел домой.
– Па! – мальчик ждал его у двери. – Ты знаешь, пап, у Лин теперь есть приемная мама – госпожа Чжан, она принесет ей чашечку и серебряный замочек. А как же я? Пусть у меня мама будет приемной мамой. Ты дай ей денег, она мне тоже купит чашечку, а замочка нс надо, и еще двух лошадок резиновых. Ту, что ты принес, я, наверно, порвал: дул-дул, так и не надул.
Никогда еще Лао Ли так не смеялся.
– А знаешь, па, соседская тетя тоже пробовала надуть и тоже не смогла. Она красивая, у нее большие глаза, совсем как… – мальчик захлопал глазами, – как две маленькие луны! А руки – мягкие, тонкие, не такие, как у мамы. Зато мамиными руками хорошо почесать спину, они колючие.
– Вот мама услышит, она тебе задаст! – сказал
3
Наступило воскресенье. Лао Ли с семьей отправился в «Восточное спокойствие», чтобы отдохнуть и погулять. Обедать решили не дома.
Ин прав. Руки у мамы и в самом деле колючие, весь день она топит, готовит, стирает. Надо бы нанять прислугу, не для шику, а чтобы жена не надрывалась. Но сможет ли она ладить с прислугой? Во всяком случае, ей не придется самой ходить за продуктами. А может быть, отдавать ей деньги, которые стоила бы прислуга, а пока пусть отдохнет денек-другой. Итак, решено, они пойдут в «Восточное спокойствие».
Госпожа Ли не знала, что надеть. Из деревни она привезла с собой только короткий халат и юбку на подкладке, сшитые к свадьбе. Был у нее, правда, еще длинный теплый халат голубого цвета, только без каймы и очень широкий: она сшила его второпях, перед самым отъездом.
– Ты хочешь надеть юбку? На Небесном мосту [32] их продают две на юань, и то не берут!
Она не знала, где находится Небесный мост, но пеняла, что ее юбка никуда не годится, раз продают их так дешево. Уж лучше она наденет свой голубой халат, без каймы и очень широкий.
32
[32] Небесный мост район в южной части Пекина. Известен большими магазинами, увеселительными заведениями.
Лао Ли переворошил всю одежду детей: ничего подходящего! Только для богачей украшения и наряды – это признак семейного благополучия. Лао Ли терпеть не мог матерей, у которых вся любовь к детям выражалась в желании наряжать, как будто им было неловко за собственное европейское платье. И все же дети есть дети. Они должны быть чистенькими, красивыми, как цветы, прелестными и свежими.
Может быть, не идти? Но это трусость! Непременно надо идти, невзирая ни на что! Насмешки? Чепуха! Главное, справиться с самим собой. Он совсем замучил детей, желая во что бы то ни стало примирить чувство прекрасного с неприглядной реальностью. «Все равно некрасиво», – подумал Лао Ли, когда дети были одеты, но, пересилив себя, решил идти.
Проходя по двору, он поздоровался с госпожой Ма-старшей.
– Знаешь, Лин, – старушка ласково взглянула на девочку, – ты сегодня такая нарядная! А какие славные туфельки! Смотри не испачкай. Слышишь? Подойдите ко мне, дети. Вот тут десять медяков, каждому по пять, я положу их вам в кармашки, и вы купите себе орехов. – И старушка положила деньги в карман ребятишкам.
Лао Ли повеселел. Живы еще прекрасные идеалы!
Едва они вышли за ворота, как Лао Ли стал озираться по сторонам: он думал, на них будут глядеть. Ничего подобного! Пекин может все отвергнуть так же легко, как принять. Здесь нет никаких предубеждений, нет ничего постоянного, кроме ветра. Пекин вызывает в каждом чувство гордости. Недаром Чжан Дагэ так важничает.
Лао Ли облегченно вздохнул, но, оглянувшись, снова замер: жена с сыном шествовали по мостовой, как королева с принцем.
– Вам что, жизнь надоела? Идите сейчас же на тротуар!
Госпожа Ли удивленно – уставилась на мужа, потом осмотрелась – нигде никакой опасности.
– Веди сына ко мне!
Она подвела Ина и покраснела. Наверняка кто-нибудь слышал, как муж ее отчитывал. То ли дело в деревне – ходи где хочешь. Она проглотила обиду, потому что муж желал им добра. Только почему у него такое сердитое лицо? И она почувствовала, что предстоящая прогулка не сулит ничего
Когда они дошли до конца переулка, их стали зазывать рикши – дело обычное. Их даже не смутил халат госпожи Ли, а когда приглашают, неудобно не сесть. Лао Ли всегда решал заранее, нанять рикшу или идти пешком, потому что отказывать рикшам – дело неприятное. Если же он пользовался их услугами, то неизменно переплачивал. Лучше всего ходить с Чжан Дагэ – ему чужды всякие предрассудки.
Лин с матерью сели в одну коляску, Ин с отцом в другую. Ин без конца задавал отцу вопросы: про Сианьские ворота, про Северное море, про Древний дворец [33] … Лао Ли боялся, как бы жена не последовала его примеру! Но она молчала, а мальчику отвечал рикша. И еще Лао Ли боялся, что жена начнет спрашивать рикшу. Но этого тоже не случилось. «Глупец, – думал Лао Ли, – ведь женщин ничего не интересует, а между тем считается, что они стоят на страже общественных устоев». – При этой мысли Лао Ли горько усмехнулся. – «А ты, Лао Ли, такой же обыватель, как и Чжан Дагэ…»
33
[33] Сианьские ворота – ворота в северо-западной части городской стены Пекина. Северное море – название одного из пекинских парков с озером. Древний дворец – императорский дворец в центре Пекина.
Не успели прийти на рынок, как дети в один голос потребовали яблок. Что делать? Купить много – таскайся потом с ними, купить два – неловко перед торговцем; вовсе не купить – стыдно перед детьми.
– Потом купим! – нашлась мать.
Лао Ли снова нахмурился. Лотков с фруктами много. Хочешь – покупай, не хочешь – не покупай, но к чему обманывать детей? Муж – сноб, а жена врет детям. Но тут все решилось само собой. Лин увидела лоток с игрушками и забыла о яблоках.
– Дальше игрушки еще лучше, – снова соврала жена.
Детей нетрудно уговорить – здесь столько всего, что глаза разбегаются. Лао Ли украдкой посмотрел на жену, и она напомнила ему «старуху Лю, вошедшую в сад Роскошных зрелищ» [34] . Каждый глаз у нее занимался своим делом: один присматривал за детьми, другой успевал все заметить, всех разглядеть. Но в минуту необходимости оба глаза переключались на детей, жертвуя всем, что так соблазняет женщин. Лао Ли был растроган. Тут же прогуливались модные женщины с не менее модными мужчинами. Мужчины несли сумочки и свертки, их лица как бы застыли в улыбке, даже походка у них была легкой, пружинящей, как бы смеющейся. Стоило женским ресницам метнуться в сторону фруктов, как смеющиеся ноги мужчин сами устремлялись к лотку. Фрукты покупали самые лучшие, завернутые в тонкую бумагу с иностранным клеймом, и, уж конечно, не торговались. Лао Ли не смел взглянуть на жену. У нее не было ни шарфика, ни сумочки, ни приличных туфель, один лишь халат, и то без каймы и очень широкий. Да, он, конечно, виноват перед ней, надо купить все эти вещи. Ему не обязательно иметь замашки буржуа, а вот жена – другое дело. Детишкам тоже нужны туфельки и шапочки.
34
[34] «Старуха Лю, вошедшая в сад Роскошных зрелищ». – Имеется в виду эпизод из романа Цао Сюэциня «Сон в красном тереме» (XVIII в.), где деревенская женщина восхищается великолепием княжеского двора.
– Пойди выбери, – скорее приказал, нежели сказал он жене, и на душе стало радостно.
Они вошли в магазин. Госпожа Ли стала выбирать шарфик. Красный – слишком ярок, зеленый – старит, желтый, разумеется, не подходит. Голубой хорош, но коротковат. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, Лао Ли сказал дочери:
– Сейчас мама выберет шарфик, а потом купим тебе туфельки.
Будь Лао Ли торговцем, он давно бы вытолкал жену из магазина! Перебрав все шарфы, госпожа Ли обратилась к мужу: