Развод. Предатели

Дюжева Маргарита

— О, а вот и Артемка проснулся, — усмехнулась Вероника, бросив через плечо насмешливый взгляд, — как спалось? Головка не бобо?

— Отлично все с моей головой, — огрызнулся он.

— Вот и хорошо, — снова усмешка. После этого Ника обернулась к работникам, — рассчитываю на вас. И до свидания.

— Не переживай, хозяйка. Все сделаем в самом лучшем виде.

Звонко цокая каблуками по пыльной плитке, она отправилась на кухню:

— Идем. Сделаю тебе кофе…напоследок.

Он пошел, как баран на привязи. В душе кипело, но не было подходящих

слов. Поэтому он молча сел за стол и ждал, когда перед ним появится кружка.

— Значит, за вещами пришла? — наконец, выдавил из себя Ланской.

— Конечно, они мне дороги, как…просто дороги.

— Отец бы не одобрил.

Это мягко сказано. Артем был уверен, что отец на порог бы ее не пустил, а несчастные шмотки отправил бы в утиль.

— Его здесь нет, — она равнодушно пожала плечами. — Не переживай, заберу свое и уйду. Еще до его появления.

Кажется, ей было все равно. По крайней мере ни во взгляде, ни в интонациях не проскакивало ни намека на сожаления.

— Как…как ты могла? — он все-таки задал тот вопрос, что набатом гремел в голове.

— Как я могла что?

После того, что увидел своими собственными глазами, Артем не знал, как разговаривать с мачехой. Вроде ей должно быть стыдно, а краснел почему-то он.

— Спутаться с Левшановым. Это…это было отвратительно.

Она почему-то рассмеялась. Звонко, весело, запрокинув лицо к потолку:

— Да нет, это было очень даже приятно.

А вот ему было не до смеха.

— Почему… — голос оборвался.

— Договаривай, Артемка, — улыбнулась Вероника, пробивая насквозь наглым веселым взглядом, — тебя ведь интересует не то, почему я наставила твоему папке рога? Да? Ты хочешь понять, почему я выбрала Игната…а не тебя.

Он отшатнулся так, будто она ударила его:

— Что?! Нет!

— Да, ладно тебе…сынок. Можешь не стеснятся, все свои.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — аж заикаться начал.

— Да, брось. Это было забавно. — она подошла к столу и, уперевшись на него одной рукой, склонилась к Ланскому, — Я всегда чувствую интерес противоположного пола. Или может ты думал, я не замечаю твоих взглядов? Того, как крутишься рядом? Твоих масляных улыбочек? Или может, не видела того, как ты смотрел на нас с твоим отцом, когда мы уходили в спальню? Признавайся, представлял, чем мы там занимались? Фантазировал о том, чтобы занять место папочки?

Он побагровел до кончиков ушей:

— Я что дурак? Ты жена моего отца!

— Но пофантазировать-то можно. — заговорщическим шепотом произнесла она, — представить, а что было бы если…

Вероника провела наманикюренным ноготком по его подбородку, и он против воли повелся. Потянулся за ее пальцем, как теленок на веревочке, зачарованно глядя в темные, приближающиеся глаза, а Вероника, когда между ними оказались считанные сантиметры, просто взяла и похлопала его по щеке:

— Попридержи свой тестостерон, мачо. Ты для меня существо бесполое.

— Бесполое существо? — тупо переспросил он,

едва разбирая свои собственные слова за грохотом сердца.

— Оно самое.

Артем привык купаться в женском внимании. Уже в чем-чем, а в этом недостатка никогда не было. Пальцами щелкнешь и тут же рядом какая-нибудь цыпа. Улыбается, хвостом крутит, готова к любым приключениям и безумствам. То, что от него могли воротить нос и уж тем более считать «существом бесполым», было чем-то из разряда фантастики. Очень обидной фантастики.

— А Левшанов прям не бесполый. Прям мужик! — он все-таки выдал претензию и получил в ответ еще один ласковый, снисходительный взгляд.

— Он интересный. Дурной, но интересный.

— А я…

— А ты просто дурной. Мажорик, у которого ничего кроме папочкиных денежек нет. Дрейфуешь, как …льдина в проруби, и никакого толка. Ни целей, ни стремлений. Только покутить, да попонтоваться. Пустое место. Ноль без палочки. Но если тебе станет легче, то можешь считать, что я никогда на тебя не смотрела, потому что ты сын Николая. Я ж не совсем отбитая, чтобы с собственным пасынком иметь что-то общее. Кофе пей, а то остынет.

Какой кофе? Его затошнило от одной мысли о еде, а в голове полный сумбур. Хаос, сквозь который не прорваться.

— Ты…

Надо было сказать что-то хлесткое, заткнуть ей рот, но у Артема не нашлось подходящих слов.

Ника наградила его взглядом из разряда: «что и требовалось доказать» и вышла из кухни. А он, как дурак, продолжал таращиться ей в спину.

Потом вскочил и бросился следом. И оказался в холле, как раз когда распахнулась входная дверь, и на пороге появилась Марина:

— Что у нас за поездка? — она кивнула на вереницу цветастых чемоданов, — кто-то улетает в теплые страны?

— Вероника уходит, — глухо сказал Артем, — насовсем.

Не скрывая удивления, Марина посмотрела на него, на чемоданы, на саму Веронику и неожиданно для брата улыбнулась:

— Давно пора. — и жестом указала на выход, — Все-го-хо-ро-ше-го!

Вероника хищно прищурилась:

— Не ты ли мечтала о красивой мамочке, которая не будет зудеть над ухом? А то ведь прежняя маман уже вышла в тираж.

— Я, — согласилась Марина, — каюсь, дурой была. Ты и в подметки ей не годишься.

— Да и вы тоже, — Ника вернула оскорбление, — я вообще сделала одолжение этой несчастной женщине, избавив ее от необходимости возиться с таким неблагодарным семейством.

— Уж тебя-то точно не за что благодарить.

— В чем дело, Мариш? Перехотела дружить?

— Срать ты хотела на эту дружбу. Тебе просто надо было, чтобы мы под ногами не путались, и нервы тебе не мотали. Терпела нас, как две бесплатных приложения к папочке.

— Марина, — возмущенно выдохнул Ланской, а Вероника, наоборот, одобрительно кивнула:

— Слушай сестру, Артемка. Она гораздо умнее, чем кажется. На лету схватывает, что к чему. В отличие от тебя, далеко пойдет, жаль только, что не по актерской лестнице.