Шрифт:
Глава 1. Она
— Давно собиралась вам сказать, Дарья... У вас очень… очень красивый дом. И участок, ммм, просто загляденье. Нам с сыном здесь очень нравится бывать… — воркует Марина, семеня уточкой по дорожке от ворот к дому.
Марина — наша суррогатная мама. У нее уже большой, круглый животик, в котором живет наша с Тимофеем дочурка. Не терпится с ней увидеться.
— Спасибо, Марина. Я очень рада, — отвечаю довольно сдержанно.
Решиться на сурмаму было сложным
Мое здоровье оставляет желать лучшего. Врач строго запретил идти на риск с беременностью, потому что впереди непростая операция на сердце. И после нее, разумеется, ни о какой беременности первые годы не может идти и речи. Загадывать не хочется, как сложится. Вдруг монета упадет не той стороной?
Я бы подождала еще немного, но невыносимо было смотреть на мужа. Он мечтал стать отцом, ходил мрачнее тучи.
Весь последний год он тупо приходил домой лишь к полуночи и сразу ложился спать. Я не могла его упрекнуть, мол, где ты шляешься.
Потому что знала, где он бывал в это время— в доме на соседней улице. Катя, младшая сестра Тимофея, родила сына.
Мой муж любит детишек, обожает их.
Все свое свободное время он проводил с племянником. Держал его на руках трепетно, гулял, целовал, нюхал…
Потом он приходил домой и с тоской смотрел перед собой, становился все более замкнутым, пока мы совсем не перестали разговаривать вечерами. Молча ужинали, если он приходил чуть-чуть раньше, секс стал редким, почти без удовольствия, превратившись в рутину и отработку супружеской повинности.
Мое сердце разрывалось от боли.
Понимала, еще немного — и нашей семьи не станет.
Я больше не могла подвергать мужа пытке бездетностью и рвать его сердце на клочки, прося подождать еще и еще.
Без гарантий.
Откровенно говоря, после перенесенной операции возможность забеременеть вообще откладывалась на неопределенный срок!
Поэтому, скрепя сердце, я предложила выход.
Он дался мне нелегко, через сопротивление и боль.
Правда, пришлось по собственному сердцу потоптаться, чтобы согласиться на суррогатное материнство, а Тимофей… будто только этого и ждал, организовал все в рекордно сжатые сроки.
После этого жизнь вновь заиграла красками — у нас снова появилась жаркая близость, прогулки, беседы. Мы стали строить планы, больше проводить время вместе.
Я не могла не радоваться тому, как наши отношения с мужем ожили, и лишь иногда… совсем нечасто… мне начинало казаться, что мы поспешили.
Это был шепоток внутри моей головы, всего лишь мелькнувшая мысль, но она время от времени появлялась и лишала меня покоя.
Я пережидала эти моменты и подбадривала себя, как могла, черпала уверенность и спокойствие в объятьях любимого мужа.
Вот теперь мы ждем появления
Сурмама часто бывает у нас дома.
Как я хочу, чтобы она поскорее родила, словами не передать!
Жажду этого не только потому, что жду встречи с желанной дочкой.
Меня еще и злой, черной, некрасивой ревностью накрывает, когда я вижу, как муж гладит круглый животик Марины, как восторженно он отзывается на толчки нашей дочери.
Стараюсь изо всех сил не выходить из себя, но… не могу.
Мне кажется, участие Тимофея в жизни Марины стало превышать все допустимые границы.
Недавно Марина, полупив глазками, которые у нее немного навыкате, разошлась слезливыми речами, что ее старшему сыну от первого брака некуда пригласить друзей, и как было бы здорово отметить день рождения на открытом воздухе…
Тимофей не только любезно предоставил для этих целей наш дом с участком, но еще и щедро оплатил все расходы на угощения и аниматоров для детишек. Как радовался ее сынишка, как сияла сама Марина!
Сияла и… рыдала от счастья, в порыве чувств обняв моего мужа.
Вот опять, не получается не думать об этом!
Испытываю раздражение, но не могу сказать ей ни одного резкого или дурного слова. Ведь беременным противопоказан стресс, и она вынашивает нашего с Тимофеем ребенка.
Ребенка, о котором он так долго мечтал!
— Хм… — озадаченно звучит за моей спиной.
Я притормаживаю, поняв, что Марина немного отстала.
Оборачиваюсь: точно, отстала.
Встала возле цветника, сложив руки поверх круглого живота, и с неодобрением косится на клумбу.
— В чем дело? — пытаюсь быть вежливой.
— Эта клумба выглядит неопрятной, и в общую картину не вписывается. Надо бы поменять, — цокает языком.
— Что, простите?! — вырывается у меня.
— Ничего-ничего, — улыбается. — Давайте в дом поскорее, я что-то устала от этой жары, еще и бусинка сегодня такая активная…
Бусинка активная.
Я скрипнула зубами, призывая себя к терпению.
Марина юркнула в дом, попыхтела на пороге, сетуя, как неудобно снимать босоножки. Потом прошла на кухню и сразу направилась к графину с прохладительным напитком, взяв бокал с барной стойки.
Так, словно она здесь хозяйка!
Я не выдержала.
— Марина, в следующий раз, пожалуйста, будьте так добры, о визитах предупреждайте заранее. Сегодня я не ждала гостей.
Она закивала быстро-быстро, делает несколько глотков и улыбается мне, чуть-чуть наморщив носик. Он у нее вздернут немного, как у хорька, отчего иногда ее улыбка меня просто вымораживает.
Или стоит себе признаться, что я нашла бы в ней недостатки, просто потому что ей доступно то, чего нет у меня — возможности выносить своего малыша.